Крылья бабочки

"

"Серебристо-зеленые кроны с шершавой корой, в трещинах которых угадывался суховатый древесный аромат, хотя вся роща буквально пропиталась травянисто-масляным духом: легкий запах листвы смешался с насыщенным фруктовым, который давали еще не зрелые, но уже ароматные оливки. Они гуляли меж деревьев по плотно утрамбованной земле, которая превратилась в полноценную дорожку. Энцо рассказывал, что осенью здесь будет кипеть работа: сбор урожая. В его семье всегда делали превосходное оливковое масло, но исключительно для себя, никакой коммерции.

Вернулись они к обеду, и виной тому стал не только голод, но и испепеляющая жара. Теперь Трейси понимала, что иногда сиеста просто необходима: солнце стояло в зените и светило так ярко и обжигающе, что заниматься физическим трудом было просто невозможно. Это не кондиционированный от макушки до пят Манхэттен.

Жареный цыпленок, легкий вегетарианский суп, свежий хлеб и овощной салат с оливковым маслом и специями – обед был не таким впечатляющим переменами блюд, как вчерашний ужин, но Трейси осталась сыта и довольна, а компания за столом казалась практически семьей.

После она поднялась к себе в спальню отдохнуть от духоты и подготовиться к выходу в вечерний Палермо.

Марко вернулся за час до выезда, заставив понервничать готовых, облачившихся в вечерние туалеты спутников на сегодняшний вечер. Трейси надела длинное бледно-розовое платье, плечи и рукава которого состояли из невесомой сеточки, грудь обхватывал тугой лиф, а юбка расширялась от середины бедра.

Волосы она собрала в тугой идеальный пучок, демонстрируя элегантные бриллиантовые серьги, подаренные Марко ночью в их номере, когда они были еще в Калабрии. Трейси знала: он будет доволен, что она надела именно их!

И это действительно оказалось так. Марко одобрительно скользнул по ней взглядом, предлагая руку, чтобы проводить в машину – все в рамках приличий, – но Трейси, даже через пиджак смокинга, ощущала исходивший от него жар.

Значит, он находил ее сегодня не просто красивой, а невероятно сексуальной. В чем-то он был до сих пор наглым мальчишкой, которому нравилось задирать юбки вечерних платьев чопорных дам, делая их пленницами своего желания. Трейси это отчего-то смешило, пока она не подчинялась настолько, что отдавала себя всю, без остатка, делая все, что он попросит, и получая от этого удовольствие.