Крылья бабочки

Парадокс: Брендон так стремился оставаться свободным, но уже несколько месяцев жил мыслями о женщине. Свободная несвобода.

Телефон в шортах завибрировал, уводя от раздумий. Брендон посмотрел на незнакомый номер: может к черту всех?.. Но мобильный продолжал настойчиво гудеть, и он всё же принял вызов:

– Брендон Стеклер, слушаю, – он нахмурился и через секунду удивленно переспросил: – Пит? Это ты?!

Глава 26. О грехах и расплате за них

Трейси вышла из окружного суда, быстро спускаясь по ступеням, утопая в мучительных мыслях уже второй день.

Она старалась сконцентрироваться и хотя бы смотреть под ноги, но получалось только в себя, поэтому, когда раздался гулкий сигнал автомобильного клаксона, подпрыгнула от неожиданности и испуга. Она огляделась и замерла: на противоположной стороне, опершись о кузов темно-серого внедорожника, стоял он. Трейси моментально почувствовала, как теплая волна пробежалась по всему телу и сосредоточила ласковый шелест где-то в районе груди. Она была рада, очень рада видеть Брендона. Хотелось бежать, наплевав на все правила движения, и просто обнять его. Они так давно не виделись, а прошлые разногласия и недомолвки казались чем-то пустым, совершенно неважным. Брендон был не только ее мужчиной, он был другом, а друзья ей сейчас необходимы как никогда.

Трейси дождалась зеленого сигнала светофора и, спокойно перейдя дорогу, просто сказала:

– Здравствуй. – Отчего-то кидаться ему на шею у нее не хватило смелости.

– Здравствуй, Трейси. – Он открыл пассажирскую дверь, молча приглашая поехать с ним, и она, не задавая вопросов, села в автомобиль.

Еще в машине она нахмурилась, ощущая тягучее тревожное напряжение. Брендон сосредоточенно и крепко держал руль, не пускаясь в расспросы и не рассказывая ничего о себе. Он вообще молчал и смотрел исключительно на дорогу – это было непривычно, и Трейси почувствовала себя неуютно. Только когда они поднялись к нему, и дверь в квартиру захлопнулась, Брендон скинул пиджак и прямо посмотрел на Трейси.

– Ты хоть понимаешь, с кем связалась?

Явное осуждение и даже злость, которой, казалось, дышало каждое сказанное слово, застали ее врасплох.

– Брендон, ты не понимаешь, – начала она, пытаясь сгладить углы. Не так Трейси представляла их встречу после долгой разлуки. – Это всё очень сложно.

– Что сложно? – бросил он. – Ноги перед боссом Синдиката раздвигать?

Трейси резко вскинула руку, оставляя на его щеке след от хлесткой пощечины. Ее и саму ошеломили обида и гнев, толкнувшие на этот шаг.