Крылья бабочки

Отец смотрел на нее холодно – он считал недопустимым лезть в чужую семью, – но отчего-то согласно кивнул, наградив сухим: «иди домой», а вот Марко теперь и вовсе с ней не говорил.

Она вспомнила, как испуганно ждала. Ждала возвращения мужа и вестей от отца. Анжела и сама не знала, какой участи хотела для ненавистной соперницы, но, оказавшись дома, не испытала облегчения, только страх. Она боялась реакции Марко, но не жалела о своем поступке, надеясь, что все станет по-прежнему.

По-настоящему Анжела испугалась, когда муж вернулся из поездки в Мексику.

Столько ярости было в его глазах, столько неподдельной злости. Марко впервые поднял на нее руку, если так вообще можно было сказать: он грубо, до боли, схватил ее за волосы, приближая лицо к своему, и процедил сквозь зубы: «К папочке ходила». Больше от него Анжела ни слова не услышала. Марко полностью игнорировал ее, а когда удавалось поймать его взгляд, то смотрел, как на ничтожество, предательницу, донесшую на мужа.

Она бросалась ему в ноги, просила побить, но не мучать молчанием и страшными взглядами, в которых читался приговор.

Муж на ее мольбы не реагировал.

Анжела сморгнула с ресниц непролитые слезы и, вытерев их кончиками пальцев, пошла за ним. Она не будет молча смотреть, как сквозь пальцы утекает ее счастье, пусть призрачное и зыбкое, но только с Марко она чувствовала себя женщиной, полноценной, настоящей. Только с ним она может быть счастлива. Больше ей никто не был нужен.

– Марко, пожалуйста! – Анжела догнала его в спальне – он уже набрасывал пиджак, собираясь уходить, и снова бросилась к нему в ноги.

 – Пожалуйста, не бросай меня! Если Трейси так нужна тебе – пусть, пусть будет. Только не бросай меня.

Анжела хваталась за него, обнимала ноги, заливалась слезами, но он словно не замечал, уйдя глубоко в себя. Единственное, что он услышал из ее монолога, это имя. Трейси.

Оно всё еще отзывалось в его сердце сладкими воспоминаниями и чарующим ароматом спелых цитрусов. Он помнил вкус ее кожи на своих губах и ласковый шепот, согревавший душу.

Марко с силой сжал челюсти, так, что проступили желваки, цепенея, чувствуя, как весть о ее предательстве смертельным ядом разносится по венам, а ненависть горьким пеплом заметает нежные воспоминания. Трейси заплатит за каждое лживое слово, за рухнувший мир, который они возводили, любовно переплетая пальцы. Она похитила его сердце, он в ответ заберет ее жизнь.

– Собери вещи, – обретая холодное спокойствие, произнес Марко, – ты поедешь в Вегас к моим родителям.