— У меня семья там! Мне к ним нужно!
— И мне нужно! — запальчиво воскликнул парнишка.
— Вам нужно, вы и идите, — грубовато отозвался извозчик. — А у меня тоже семья, и они хотят видеть меня живым!
Я вышла из омнибуса первой. Оказавшись на улице, машинально уткнулась носом в рукав, пытаясь защититься от едкого обострившегося запаха гари.
Здесь уже было не так тихо, как в районе института. С соседних улиц доносились крики и стук колес, чьи-то голоса сливались воедино, рождая какофонию шума.
Рациональная моя часть понимала, что я действую безрассудно и опрометчиво, и, пока еще не поздно, следует повернуть назад.
В конце концов, что я могу? Даже если удастся попасть к своему дому, какой в этом толк? Никакого. Сплошной бессмысленный риск."
"Но другая моя сторона — та, которую я долгие годы старательно подавляла, толкала вперед. Это было почти как в тот раз, когда я, услышав гонг, вместо того чтобы поспешить домой, почему-то забралась на крышу. Совершенно нелогичный поступок… положивший начало грандиозным переменам в моей жизни.
Я дала себе несколько долгих секунд на то, чтобы собраться с мыслями, прислушаться к гласу разума и передумать.
А потом решительно шагнула вперед — туда, откуда ветер приносил запах горького пепла.
— Подождите, я с вами! — настиг меня оклик владельца пекарни.
— Я тоже! — заявил поравнявшийся со мной парнишка, на лице которого испуг соседствовал с отчаянной решимостью. — Похоже, нам всем в одну сторону…
Следующие минут пятнадцать тянулись невыносимо долго, хотя я практически бежала по окутанным неплотным дымом улицам.
Вопреки ожиданию, ни хаоса, ни паники в городе не было — разве что все прохожие передвигались быстрее обычного и были взволнованны, а за окнами домов виднелись фигуры любопытных зевак.
Практически у всех, кто в этот поздний час рискнул выйти на улицу, имелся осветительный артефакт. У семенящего за нами владельца пекарни он тоже был. Наверное, именно поэтому Фин — так звали парнишку — предпочел присоединиться к нам, хотя ему явно не терпелось оказаться на месте как можно скорее.
Положа руку на сердце, я и сама хотела снова сорваться на бег, но глас разума хоть и притих, а все-таки не умолк окончательно. И я тоже посчитала, что осветительный артефакт — какая-никакая защита.
Несмотря на обстоятельства, мысли стали ясными. Пока я шла и машинально отмечала детали окружения, в сознании выстраивалась логическая цепочка происходящего. Фин сказал, что пожар не был случайностью и его устроили, чтобы впустить тьму.
