– Все трапеции – на центральный уступ! – крикнул фон Марингер, заметив, что и там рабочие команды увлеклись и забыли об опасности. Через минуту катапульты ударили по центральному уступу.
31
Прямо на глазах де Гиссара два только что отстроенных уступа были обстреляны зажигательными бомбами и в них сгорело несколько рабочих. Потери, конечно, небольшие, но с начала похода он потерял почти тысячу бойцов.
«Что поделаешь – я сам выбрал Марингер, хотя мог уйти на юг», – сказал себе граф.
Обстрелы то возобновлялись, то затихали, строительные команды продолжали терять людей, однако продвижение уступов не останавливалось.
Работы велись в таком темпе, что зашибленных булыжниками никто не оттаскивал и они валялись повсюду, словно кучи тряпья, а им на смену приходили новые – людей пока хватало.
Вместе с тем условия работы усложнялись, теперь уже нельзя было пробежать всю дистанцию разом. Рабочие прикрывались щитами и отдыхали по нескольку раз, прежде чем преодолеть положенные пятьдесят ярдов.
К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, уступы, один за другим, начали вставать на отметке в сто ярдов от стен замка.
Де Гиссар был доволен. Радовался Мюрат и другие тысячники, поскольку завтрашний день обещал стать решающим.
– Ну вот, осталось совсем немного, – сказал де Гиссар.
– Да, хозяин, я помню, – улыбнулся Мюрат. – Старого графа обдерем живьем, а остальных – на кол.
– Именно. Еще никто не раздражал меня так, как эти… – Граф небрежно махнул рукой в сторону замка.
– Охрану уступов на ночь усилить, нельзя допустить, чтобы во время ночной вылазки они все разрушили.
– Слушаюсь, хозяин.
– Если честно, дружище, я надеялся на более легкую победу, но герцогский бювард изменил все мои планы.
– Завтра мы это поправим, хозяин. Уже завтра, – заверил Мюрат.
На долину опустилась ночь, но в лагере мало кто спал. Все понимали – завтра идти на штурм и схватка будет кровавой, защитники замка доказали, что они хитры и умелы.
Солдаты точили клинки и смазывали доспехи, ведя между собой неспешную беседу.
Никто не знал, останется ли он жив после завтрашнего штурма, и сегодня каждому хотелось излить душу, выговориться.
Не то уроженцы Синих лесов.
Гельфиги готовили в обозе стрелы, тщательно обрезая оперение при свете факелов, потом красили весь запас черным аспидом, хотя объяснить, зачем они это делают, не могли. Просто знали, что так лучше.
Уйгуны готовили крючья-тройники с длинными узловатыми кожаными канатами.
