Крылья

Две секунды расчета ее места пребывания показались мне вечностью. О небо, пусть белая точка окажется в маленьком прямоугольнике ее дома. Но… Как бы не так. Точка с пугающей скоростью удалялась от того места, где я так жаждал ее видеть. Прочь от дома, прочь из Симферополя, все дальше и дальше.

* * *"

"Я пытался убедить себя, что это ничего не значит. Что лететь в сумерках на скорости сто пятьдесят километров в час прочь из города, поддавшись настроению, – это вполне в духе Лики. Она могла встретиться с кем-то из друзей и предпринять ночную прогулку на машине.

Отвлечься от событий этого не самого радостного дня. Кто знает, как она обычно снимает стресс…

Я остановил машину, мучительно соображая, что делать дальше. Что-то не так. С ней что-то не так. Эта уверенность крепла с каждой секундой. Я смотрел на сияющую точку, стремительно движущуюся на юг от Симферополя, и пытался достучаться до памяти Феликса. Та охотно отозвалась в ответ:

– Соглашайся, будет круто, у Урсуленко видала, какая тачела? Проветрим мозги, полихачим.

Ты вообще когда-нибудь ездила на скорости больше сотни?

– Я не люблю лихачить, Феликс.

– Да ладно тебе, Лика. После месяца в бинтах неужто не хочется слегка оттянуться?

– Не хочу тебя расстраивать, но я из тех зануд, которым для снятия стресса достаточно выпить крепкого чая и хорошенько поспать.

Выпить чая и поспать? Серьезно? Вот дерьмо…

Я развернул машину и поехал обратно. Так быстро, что все дорожные знаки чуть ветром не снесло.

* * *Человек с залитым кровью лицом шел по темной дороге на свет моих фар и нес на руках тело девушки.

Пять минут назад белая точка на дисплее, не сбавляя скорости, резко соскользнула с дороги, выписав длинный завиток, и замерла. Этот маневр мог означать только одно: водитель машины, в которой была Лика, не справился с управлением и влетел в сплошную стену деревьев, растущих вдоль трассы. Все эти пять минут – с момента остановки точки и до той секунды, когда я увидел Лику в окровавленной одежде на руках у незнакомца, – я чувствовал такую же панику и дезориентацию, какие испытал, узнав о смерти Катрины. На эти пять минут все боги этого мира обрели во мне потенциального адепта: я был готов молиться каждому из них, только бы с ней ничего не случилось. Только бы тело, покоящееся в руках человека с окровавленным лицом, не было мертвым.

Парень подошел ко мне и передал мне тело. Передал мне ее так, как будто оно всегда принадлежало мне и только по нелепой случайности вдруг оказалось у него.