Крылья

– Ты вернешься? Я тебя когда-нибудь увижу? – всего пару прыжков тому назад умоляющие, отчаянные нотки в ее голосе позабавили бы меня. Теперь я чувствовал, что задыхаюсь.

– Значит, у тебя есть дела поважнее и люди поважнее? – взорвалась она.

Я тут же уцепился за предложенную ею версию:

– Да.

«У меня есть люди поважнее, о которых я мгновенно забываю, когда ты стоишь напротив, на расстоянии вытянутой руки».

– Так может расскажешь мне о тех, кому я в подметки не гожусь?! Больная бабушка? Троюродный дядюшка с артритом?.

"Пока я слушал весь этот полный обиды, ревности и издевки монолог, мне больше всего хотелось схватить ее, вжать в стену и целовать до тех пор, пока она не забудет, как складывать слова в предложения. Но мои желания – это последнее, что в тот момент имело значение. Я должен был уберечь ее, я должен был удержать ее на расстоянии, используя любые средства. Игнорировать ее мольбы, возражать, спорить… Все что угодно, только не еще одно ее прикосновение: если я снова почувствую руки Лики на своих плечах, то, клянусь, они останутся там до утра…

– Ее зовут Дио.

Если врать – то безжалостно, до победного конца. Но Лика определенно была не из тех, кто принимал на веру первое, что долетало до ее ушей.

– Какая она, эта Дио? Как она выглядит?!

Оппа. Я понятия не имел, как сейчас выглядит Диомедея, и какое тело попалось ей на этот раз. И Лика безошибочно почувствовала эту неуверенность:

– Хочешь знать мое мнение?

– Вряд ли.

– Но тебе все же придется послушать! Не верю ни в какую Дио! Отказываюсь верить! Потрудись придумать что-то получше!

А потом ее начало пошатывать, и она потеряла равновесие. Вот и все.

Но даже засыпая, она продолжала бороться. Ее рука скользила по одеялу, словно пытаясь найти меня в навалившейся темноте. Ее губы шептали мое имя. По ее щекам текли слезы…

Не знаю как мне удалось уложить ее в кровать и не поддаться искушению пристроить голову на ту же подушку, уснуть с ней рядом, а утром позволить судьбе решить все вместо меня…

Не знаю, как, но я все же простился с ней.

Снотворное выметет панику и страх из ее головы. Регенерирующее средство в два счета заживит рану на предплечье… а еще у меня есть силентиум. Я мог бы стереть последние два часа из ее памяти. Она бы забыла все: похищение, аварию, преследование Вано и… все то, что случилось после. Как насчет еще одной инъекции, Повелитель шприцев?

Нет. Я хочу, чтобы она помнила все.