Крылья

Пока я зачарованно наблюдаю, как перекатываются мышцы под его гладкой загорелой кожей, пока я обвожу пальцем каждый его синяк, он берется за мое полотенце. Берется, как за обвертку подарка, – медленно, предвкушая…

– Я буду осторожен, но, бога ради, останови меня, если тебе вдруг станет больно, – выдыхает Крис, почти не отрываясь от моих губ.

– Да, – шепчу я.

– И сразу скажи мне, если почувствуешь приближение прыжка.

– Да.

– И постарайся не двигаться слишком… интенсивно.

– Нет. Не могу обещать, – качаю головой я, и этот ответ лишает Криса последних остатков самообладания.

Полотенце падает на пол, и вот я сижу на его коленях в чем мать родила, прижимаюсь грудью к его груди, мы уже не целуемся, а просто дышим рот в рот… Его руки проскальзывают под мои ягодицы и приподнимают меня, сжимают меня, пересаживают ближе к той части его тела, которая явно жаждет освобождения из-под ткани его джинсов. Я чувствую его возбуждение, его голод, его жажду и схожу с ума от одной мысли, что смогу утолить их: я упиваюсь этой внезапной властью, свалившейся мне в руки, этой внезапной силой, что позволяет мне сделать мужчину, который в десять раз сильнее меня, – таким зависимым, таким нуждающимся во мне.

Когда-то я горевала о том, что в нашем мире нет магии, нет волшебных палочек и заклинаний, но в этой комнате, в этой темноте, в объятиях любимого человека, – моя детская тоска по волшебству оставила меня навсегда. Зачем мне чары из сказок, если теперь мне доступна магия высшего порядка: магия телесной близости с тем, кого я люблю, магия прикосновений, магия, дарующая мне крылья, небо, космос, рай…

Мое тело больше не принадлежит мне: во мне слишком много волн, пульсации, глубины, влаги… Если он войдет в меня, то утонет.

Боже храни его, потому что я – океан и во мне нет дна. Я расстегиваю его ремень, и он послушно откидывается назад, упершись сильными руками в матрас и разрешая мне это очередное посягательство. Мои пальцы замирают в нерешительности, когда я вдруг осознаю, что не знаю, что делать дальше с тем, что вот-вот выпущу на свободу. Сжать в руке, гладить, как именно? «Вернер, какая же ты… бесполезная…» – паникую я.

Крис смотрит на меня, как зачарованный, и дышит так тяжело, как будто ему прострелили легкое.

– Не останавливайся, – умоляет он.

– Что мне делать дальше? – шепчу я, охрипнув от стыда и волнения.