И чтобы у тебя телефон постоянно не звонил.
Маркелов улыбнулся, наклонился к ней, и Настя сама его поцеловала. А потом оттолкнула его от себя.
— Ну тебя, так и скажи, что не можешь.
— Не могу. Но как только смогу, так и поедем, хорошо? Или ты устала?
— Не в этом дело, Серёжа.
Он коснулся ладонью её щеки, пальцем провёл, а Настя вдруг поймала себя на мысли, что Сергей в последнее время на самом деле в благодушном настроении. Что довольно странно, в преддверии намечающегося банкета, Маркелов никогда не любил шумные празднования, к нему относящиеся.
Чужие — ради бога, придёт, поздравит, будет душой компании, а вот когда он виновник торжества, напрягался.
— Где у нас ребёнок? — поинтересовался Сергей тем временем.
— У твоих родителей, они забрали её из школы. А ты к ним так и не ездил?
— Из-за завещания? Настён…
— Нет, а что ты на меня так смотришь? Это твоя бабушка. Вот и поговори с ней.
— Шутишь, что ли?
— Какой ты бываешь противный, просто до ужаса.
Маркелов рассмеялся и ничего не ответил. Выйдя из клуба, пару минут спорили, на чьей машине ехать. В принципе, стоянка спортклуба была недалеко от дома, и посетителям с постоянным абонементом можно было оставить автомобиль, но никому не хотелось оставаться без колёс. Но, в конце концов, Настя свои позиции сдала и согласилась оставить свой «Фольксваген», даже ручкой ему сделала, за что удостоилась выразительного смешка от мужа. Серёжка столь сентиментальным по отношению к своему автомобилю не был.
Считал, что машина — это лишь машина, средство передвижения, и не более того. А вот Настя свой «жук» последней модели обожала — за форму, за цвет и за характер."
"Подбросили Лиду до дома, а потом поехали к родителям Сергея, дочку забирать. Конечно, остались на ужин, Настя помогала свекрови накрывать на стол, пока Серёжа в соседней комнате с бабушкой разговаривал, обсуждая очередной вариант завещания. После смерти Ивана Павловича, Аркадия Львовна только и делала, что беспокоилась о том, что после своей смерти оставит все свои дела в беспорядке.
Прошло уже четыре года, а она каждый день готовилась умереть. Не слишком страдала из-за приближающейся кончины, но приготовления велись не шуточные. В первые месяцы после смерти отца, Маркеловы-старшие беспокоились из-за перемен в настроении Аркадии Львовны, но потом просто приняли всё, как данность.
