Слышала, как муж мечется по комнате, как зверь, вот обо что-то споткнулся, выругался в полный голос. А она глубоко вздохнула, утёрлась лежащей рядом салфеткой. Потом поднялась, чувствуя, как явственно трясутся колени. Зачем-то проверила плотно ли прикрыто окно. Дальше прятаться в темноте кухни было глупо, и она прошла к комнате, остановилась в дверях, наблюдая, как Серёжка пытается выпустить пар.
— Я с самого начала знал, что Вика моя дочь. Мне не нужно было никаких подтверждений. Мой ребёнок. — Серёжка ткнул себя кулаком в грудь.
— А потом появляется этот, и говорит, что он там чего-то высчитал. Математик херов…
— Серёж, успокойся.
Он глянул на неё так, что Настя глаза опустила. А он в который раз повторил:
— Я просил тебя сюда не ездить. Я просил тебя! Но нет, тебя ведь сюда, как магнитом тянет! Кладбище твоих надежд! — Он шарахнул кулаком по стене. — Прямо вот здесь! Я, вообще, удивляюсь, как ты решилась эту квартиру продать? Ты куда возвращаться-то будешь, Насть?
— Может, хватит на меня орать? — не выдержала она.
— Что ты пытаешься мне доказать? Что я не должна была сюда приезжать? Я не знала, куда мне ехать!
— Отлично! — Маркелов зло всплеснул руками. — Ты не знала, тебе сердце подсказало, да?
— Хватит уже меня мучить! — Настя снова отвернулась от него, не хотела показывать слёзы. Его слова обижали, и Серёжка, скорее всего, догадывался насколько, но продолжал, продолжал это говорить.
Он тоже отвернулся, качнулся на пятках, зло усмехнулся.
— Знаешь, я не удивился, когда ты сюда уехала.
Ну, думаю, ладно, решила отыграться по полной. Я виноват, я сволочь… Казни, Насть. Но всё это зашло слишком далеко. Я ведь по-хорошему тебя попросил: давай уедем. Хочешь наказывать, наказывай. Но ты ведь меня не слушаешь! Ты меня никогда не слушаешь, когда дело твоего прошлого касается. А ведь я знал, что так будет!
— Я очень за тебя рада.
Маркелов резко повернулся, пригвоздил её взглядом к месту.
— Что?
— Я рада, что у тебя такая отличная интуиция! Ты всё всегда знаешь! Только я всё узнаю слишком поздно! А что-то, возможно, не узнаю совсем.
— Поговорим об этом?
— Да! Поговорим об этом! Почему мы не можем об этом поговорить? Ещё ведь не всё сказано. Ты хочешь поговорить о мести? Давай. Расскажи, как можно плевать мне в душу десять лет, за то, что я однажды сказала тебе!
— Ты сказала? Нет, любимая, ты не сказала, ты жила этим. И меня жить заставляла. Ты слышала последние новости, кстати? Аверин-то, говорят, тогда страдал, ох как страдал.
