Что ему в Москве своей не сиделось?!
Но об этом можно было думать бесконечно: почему он приехал, почему на неё внимание обратил, почему она с ним спала. От этих раздумий ничего не могло измениться. И ругать одного Серёжку тоже было несправедливо. Пусть он приложил немало усилий, чтобы добиться её расположения, но то, что произошло между ними в последнюю встречу, её вина. Настя была в этом уверена. Она могла остановить его, мало того, она могла ничего не начинать, но она сознательно пошла на риск, и винить остаётся только себя.
Вот только впечатлит ли Маркелова её осознание собственной вины? Вряд ли.
Телефонный номер Настя набирала дрожащими пальцами. Заперлась в своей комнате, около получаса набиралась смелости, потом решила, что была не была, и номер набрала. С замирающим сердцем слушала долгие гудки, и в какую-то секунду даже решила, что Маркелов мог её обмануть и номер написать неверный. Хотя, тогда легче было вообще номера не оставлять. А он оставил… Интуиция? Сыгравшая с ним злую шутку.
Когда трубку сняли, Настя услышала глубокий, хорошо поставленный женский голос.
Женщина произнесла:
— Аллоу, — на особый манер, растягивая гласные, и Солнцева в первый момент всерьёз растерялась. А женщина сказала: — Вас слушают, говорите.
В памяти всплыло имя Серёжкиной бабушки, той, что искусствовед — Аркадия Львовна. Она?
Пришлось срочно брать себя в руки, а ведь ещё минуту назад была уверена, что готова к разговору. Кашлянула в кулак.
— Здравствуйте. — Сказала и поморщилась, услышав, насколько неуверенно звучит её голос.
— Добрый день.
— Я… хотела бы поговорить с Серёжей. Можно?
— С Серёженькой? Конечно, можно. Почему нет. А вы по какому вопросу?
— По… по личному.
— О, это на самом деле интересно. Минуту. — Голос отдалился, и Настя услышала, как Аркадия Львовна громко позвала: — Серёжа, девушка хочет с тобой поговорить.
— Девушка, бабуль?
Услышав этот голос, Настя неожиданно покрылась мурашками с головы до пальцев ног. А в голосе Маркелова столько веселья ей послышалось, игривости, задора, и Насте от этого ещё страшнее стало.
Он наверняка даже не предполагает, кто ему звонит, а главное — зачем.
— Девушка, — подтвердил женский голос, превратившись в таинственный шёпот. — Очень волнуется.
— Да ты что?
— Ты меня расстраиваешь, Сергей, я тебе не раз это уже говорила.
— Чем? Что в меня девушки влюбляются? — Маркелов смеялся, его голос был слышен всё ближе, и вот он уже в трубку хмыкнул, и произнёс: — Я слушаю. Таинственная незнакомка.
