Но мой мозг был так затуманен, мое сознание было таким…
— Нет, — прорычал он, усаживая меня на кровать так, чтобы одной рукой давить на мой торс, а другой наклоняясь, чтобы встретиться с моими глазами. — Ты не можешь умереть. Ты не можешь позволить им победить. Ты понимаешь меня? Если ты закроешь глаза, я убью тебя на хрен. А теперь сосредоточься, Хантир. Скажи мне, кто к тебе прикасался. Это был Лэнсон?
Думай, Хантир, думай.
Я вспомнила бал, танцы, драку.
Его.
Лэнсон был таким другим, таким… таким холодным.
А Эспек даже не моргнул, когда вонзил в меня свой клинок, оставив умирать.
В груди защемило, на глаза навернулись глупые слезы. Как я могла быть такой наивной?
Вульф изучал мое лицо, ожидая, что я скажу. Но мне не нужно было этого делать. Я никогда не умела хорошо скрывать свои эмоции.
Выражение лица Вульфа смягчилось, затем его глаза потемнели от гнева.
— Он умрет за это, — сказал Вульф, вернув свое внимание к моей ране и покачав головой. — Я должен был убить этого ублюдка давным-давно.
Он пошевелился, нащупывая что-то, чего я не могла разглядеть. Он убрал руки от моего торса, и мне сразу стало не хватать тепла.
— Я должна была знать, — сумела выдавить я, мой голос был хриплым и скрежетал. — Я должна была… я должна была…
— Прекрати, — прорычал Вульф. Я посмотрела на него и увидела, как он режет ножом собственную ладонь. Кровь, на этот раз его кровь, растеклась по его руке. — Не двигайся. Я исцелю тебя.
Должно быть, я бредила, потому что мне показалось, что он сказал, будто собирается исцелить меня с помощью магии крови.
Но потом он придвинулся, чтобы приподнять мою голову, прижимая окровавленную руку к моей ране.
— Помоги ей, богиня. — Он произнес эти слова так тихо, что я почти подумала, что они мне почудились.
Постепенно я почувствовала это. От его ладони исходило тепло, больше, чем обычно. Оно распространилось по моему телу, озарив комнату.
— Еще немного, — пробормотал он.
Я повиновалась, не шевелясь, пока Вульф работал.
Мое зрение снова затуманилось, глаза стали тяжелыми, но я боролась за то, чтобы не заснуть.
Должно быть, это ангельские способности сделали его магию крови такой сильной.
Или то, что я находилась на пороге смерти.
Наконец Вульф отстранился, осторожно опустил мою голову на кровать и стал рыться в чем-то на другом конце комнаты.
— Спи, — сказал он, вернувшись с полотенцем, которым обернул мой открытый окровавленный живот. — Утром тебе будет лучше.
