Я прекрасно понимала, что чувствует Лэнсон: внутреннюю борьбу за то, чтобы признать правду.
Я скользнула рукой по его руке, переплетая свои пальцы с его. Его глаза смягчились от моего прикосновения, в них появилось легкое облегчение, и он крепче сжал мою руку.
— Я всегда был для них обузой, — объяснил он, — для моих родителей. Отец всегда считал меня слабаком и пустым местом. У меня долгое время был старший брат, но несколько лет назад он умер. Отец винил во всем меня.
Я провела большим пальцем по его руке. — Лэнсон, мне так жаль.
— Он был прав, обвиняя меня. Это была моя вина.
Мои брови нахмурились. — Я уверена, что это неправда.
Он пожал плечами и покачал головой. Глубоко вздохнул, а затем продолжил. — Все это больше не имеет значения. Мой отец практически отрекся от меня после этого. Какое-то время я жил на улице, десятки раз подумывал о побеге. У меня не было будущего, а без брата я чувствовал себя потерянным. Отец сказал мне, что единственный способ доказать семье свою состоятельность — попасть в Золотой город.
Он сказал, что, как только я это сделаю, меня простят.
Меня пробрал озноб. — Ты делаешь все это, чтобы получить прощение отца?
Он рассмеялся, сухо и без юмора. — Это смешно, я знаю.
Я подошла ближе. — Я вовсе не считаю это смешным. Мы все готовы бежать сквозь огонь ради тех, кого любим. Думаю, именно это мы здесь и делаем — бежим сквозь огонь.
Уголок его рта дернулся. — Это один из способов сказать это.
— Мы справимся с этим. Как только мы попадем в Золотой город, все станет проще.
Он легонько сжал мою руку. — Будем надеяться, что мы не закончим, как Маэкус.
— Не закончим, — поклялась я, скорее себе, чем ему. — Не закончим.
С этими словами я направилась в свою спальню, оставив Лэнсона наедине с его горем. Мы не должны закончить, как Маэкус.
Мы не могли закончить так, как Маэкус.
Я распахнула дверь спальни и увидела, что Вульф уже спит в постели. Я замерла."
"Последние несколько дней он либо исчезал на всю ночь, либо прокрадывался, когда я уже крепко спала. Я редко видела его в нашей спальне, за что благодарила богиню каждый раз, когда входила туда.
Но только не сегодня.
Сегодня Вульф, как это ни удивительно, лежал без рубашки на спине под одеялами, а его левое крыло свисало с матраса, касаясь пола шелковистыми черными перьями. Одно колено было согнуто и поджато, а другое расслаблено по всей длине кровати.
Я толкнула дверь еще шире, проскальзывая внутрь и стараясь сделать все возможное, чтобы она бесшумно закрылась за мной.
