Ноги ступали по полу, пока я добиралась до своей кровати. Старый матрас скрипнул, когда я осторожно села на него и медленно сняла ботинки, колеблясь при каждом движении и стремясь не разбудить его.
Сняв ботинки, я отодвинулась назад и откинулась на спинку кровати, глядя в темноту на потолок замка.
Черт побери, сегодня все пошло наперекосяк. Я знала, что некоторые студенты будут соперничать, но Райдер и его друзья были откровенными убийцами. Убить Маэкуса и остаться безнаказанным?
Пора было начать более тщательно следить за своей спиной.
Эти студенты жаждали крови.
Я сделала долгий вдох, вдыхая прохладный воздух и позволяя легким наполниться, прежде чем выдохнуть стресс и напряжение этого дня.
Я сделала еще один долгий, расслабляющий вдох.
И еще один.
Мое сердце замедлилось, быстрые удары превратились в тихие, успокаивающие стуки.
— Знаешь, ты храпишь, — объявил Вульф в тишине комнаты.
Я повернула голову в его сторону, хотя едва могла видеть в темноте. — Нет.
— Храпишь, и очень громко.
Мне нужен отдых для красоты и все такое. Эти крылья сами по себе не остаются такими великолепными.
— Пожалуйста, — насмешливо сказала я. — Я не видела, чтобы ты спал за все то время, что мы здесь. С тобой все будет в порядке.
— Опять ты храпишь.
Я повернулась, опираясь на локоть, лицом к нему. — Во-первых, я не храплю. Во-вторых, если у тебя проблемы с моим якобы храпом, можешь спать в другом месте. Я, конечно, не умоляю тебя остаться.
Вульф подражал моей позе, повернувшись и положив подбородок на руку.
В темных тенях его глаза загорелись, почти засветились. Я наблюдала за тем, как медленно меняется его лицо, обнажая идеальные белые зубы в широкой надменной улыбке.
— Чему ты улыбаешься? — спросила я.
— Ничему, — ответил он. — Просто представляю, как ты умоляешь. Это очень красивое видение.
— Уф! — Я упала обратно на подушку, оторвав от него взгляд. — Ты меня бесишь! Почему Маэкус должен был умереть, а не ты?
— Осторожнее, Охотница, — промурлыкал он.
Несмотря на то, что я отвернулась, я чувствовала его пристальный взгляд. — Ты опять грубишь.
— Мне можно быть грубой, — выдохнула я. — У меня был длинный день.
— Что случилось? Неужели Семинария Мойры не такой уж роскошный побег из трущоб, как ты думала? — насмехался он.
Мне не нужно было приглядываться, чтобы понять, что на его лице гордо расплылась раздражающая ухмылка.
— Я не ожидала, что эта академия будет роскошной.
