Крым наш!

Так вот, он оказался не таким уж и гениальным.

Насчёт генерала-лейтенанта даже мне сперва показалось, что он не такой уж и глупый. Уже и подумал, что нелинейно действует, может быть толк. Он не собирался атаковать в лоб крепости Перекопа, а прорваться на одном из участков рва и вала.

И тут сработала та самая поговорка: «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Большими, не менее чем по полторы тысячи, отрядами крымские татары смогли быстро реагировать на почти любые попытки перебраться на другую сторону рва и вала.

Уничтожали и сбрасывали в ров всех русских. А там, где ров закидывался фашинами, успевали разбирать, или обливали смолой, похоже, что и нефтью, и поджигали. Порой, когда во рву находились русские солдаты.

Попытка закидать татар артиллерийскими ядрами или дальней картечью имела крайне спорный результат. Как только откатывались штурмовые команды русских, татары моментально рассеивались, и тогда ядро и вовсе оказывалось бесполезным, а дальняя картечь причиняла крайне мало вреда. А вот расход боеприпасов и пороха был колоссальный.

Практически три дня была такая патовая ситуация. Наши войска начинали переходить через вал. Конной атакой их оттесняли крымские татары. Потом начинала работать артиллерия — татары рассеивались, чтобы вновь собраться, как только начинался штурм. Хорошо, что под самими крепостями установили более-менее контролируемую зону, не давали выйти туркам и спалить бывший посад.

Нельзя было в прошедшем полевом сражении давать татарам возможность большей частью своего войска уйти.

И сейчас просто было бы недостаточно воинов у противника. И пусть через напор и с немалой кровью, но можно было бы перейти через полосу, обогнуть Перекоп, обрезать все коммуникации и даже начать двигаться дальше вглубь Крыма.

— Мы будем использовать ремесленный посад, который расположен на нашей стороне и не был разрушен турками или крымчаками… — объяснял суть нашей общей задумки Фролов.

Я рассчитывал на то, что кто-то всё-таки предложит ещё что-нибудь интересное, но эффективное решение, как брать Перекоп.

Вот только предложения были похожи на то, что мы уже с Фроловым придумали, а он задумку довёл до рабочего варианта. Или вовсе ничего существенного не прозвучало.

— Мой друг, — обратился я к Алкалину, когда уже закончилось совещание. — Я знаю, что в твоём отряде были предатели. Уверен, что ты оценил то, что я всё так же доверяю тебе. То, что сейчас ты услышал, нужно сохранить в тайне.

Алкалин поменялся в лице, явно злился. Но не на меня.