Крым наш!

На самом деле, и герцог был прекрасно осведомлён о том, много ещё было поместий, что можно было бы и раздаривать тем, кто заслужил. Анна Иоанновна будто бы копила для будущих подарков многие и многие земли с тысячами крепостных душ. От одних опальных Долгоруковых достались тысячи душ и у Москвы, и у Ярославля.

— Но я готова была бы и больше дать тому гвардейцу-жеребцу… или кому другому, только бы в скором времени сладить венчание Анны Леопольдовны и Антона Брауншвейгского. Девка как с ума сходит! Погубить себя грозит, если настаивать буду на скорой свадьбе, — Анна Иоанновна, сменив своё игривое настроение, строго посмотрела на фаворита.

— Да нет, матушкья, Норов подготовит Анну Леопольдовну к замужеству. Я и сам желаю блага Российской империи, жду наследника, желая вам, государыня, долгих лет жизни, — выдал заготовку для императрицы герцог.

"— И ты уже более не будешь упрашивать меня, чтобы Анна венчалась с твоим сыном? — удивилась государыня. — А так хотел! Прыгал вокруг меня, аки козлик!

Большая во всех смыслах женщина рассмеялась. Так же улыбался, в тон императрице, и герцог. Желал ли он, чтобы его сын стал мужем Анны Леопольдовны? Да, и больше, чем чего-либо иного, он этого жаждал. Вот только уже не сложилось. И дело не в Анне Леопольдовне, хотя она уже не раз высказывалась, что не хочет бироново племя для себя.

Какую бы любовь и ласку ни проявляла государыня к своему фавориту, она понимала, что Бирона просто схарчат, застрелят где-нибудь в подворотне или отравят, если он будет настолько широко шагать уже на вершине власти в России. Десять лет Петру Бирону, сыну герцога. Еще ждать нужно было бы лет пять, а наследника престола Анна Иоанновна хочет уже сейчас.

— Впрочем… Позови-ка ты этого гвардейца ко мне! Пущай в глаза мне посмотрит и обет даст, что уговорит Анну за ум взяться да замуж выйти! — задумчиво сказала императрица.

Эрнст Иоганн Бирон мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Александр Лукич Норов как раз уже должен был быть доставлен в Зимний дворец. Вот только герцог думал просить аудиенции для него лишь после того, как государыня вкусно поест.

— Отобедаем, душа моя, так и сразу прибудет Норов, — сказал Бирон, мило улыбнулся, нежно погладил грубую женскую руку.