Крым наш!

* * *Я стоял пред государыней, этой грузной женщиной, которая развалилась на массивном кресле и даже не хотела передо мной являть величественный образ. Словно объевшаяся ко… Нет, ну такие сравнения нельзя позволять делать даже в уме.

И то, что государыня не стремилась явить свое свое могущество, возможно, даже к лучшему. В столовой теперь были только герцог, императрица и я. Так что со мной могли говорить более откровенно и прямолинейно. И в своих оценках обстановки я не ошибся. Разговор начался сразу так, что не до обиняков.

— Елизавете Петровне прекращай мягкие места выглаживать! — наигранно строго, хотя было видно, что у государыни настроение куда как более умиротворённое, говорила Анна Иоанновна.

От такой фразы, что сейчас мне высказали, можно было бы покраснеть даже и гвардейцу. Чего там, даже анекдотичный мифический поручик Ржевский засмущался бы. Всё-таки речь шла не о какой-то девке, а о цесаревне. Впрочем, если государыня знает хоть какие-то подробности того, как и чем мы занимались с Лизой, то получается, что это императрица использует ещё мягкие формулировки.

— Чего молчать ты? — строго спросил герцог. — Ея вельичество спрашивать.

— Так точно, Ваше Императорское Величество. Есть — не выглаживать мягкие места Её Высочества Елизаветы Петровны, — строго, по-армейски сказал я.

Анекдот… Вот как есть. Чувствую себя сейчас каким-то персонажем из пошлого анекдота. Не сказать, что ощущения эти мне нравятся.

— Ты, гвардеец, не кричи. Слышу я тебя хорошо.

И ты услышь свою императрицу! — чуть поморщившись от моего громкого, будто на плацу, ответа, говорила государыня. — Будет у тебя всё так, как пообещал герцог. Богатым испомещённым мужем станешь. Но должен ты сослужить службу государству своему.

Сказала этаким уставшим голосом. Слова стоили государыне, казалось, невероятного труда — всего лишь для минутного разговора. Она посмотрела на герцога, и уже Бирон, на немецком языке, озвучил условия:

— Анна Леопольдовна о многом не узнает.

Иначе вы не сможете расположить к себе юную особу. Елизавета Петровна будет на время отлучена от двора и Петербурга. И не ищите с ней встречи. Вы же, Александр Лукич, уговорите Анну Леопольдовну уже по весне, аккурат после Великого поста и Пасхи, венчаться с Антоном Брауншвейгским. Результата, согласия Анны, от вас ждём в ближайшее время, до отбытия вашего на войну и до венчания вашего с девицей Менгден, — объявил мне условия герцог.