Дорога там была грунтовая – грязная, скользкая, к тому же еще и узкая, и мы едва разошлись с «КамАЗом», везущим строительный щебень. Несколько раз мне пришлось выйти из машины, чтобы вытолкнуть ее из ямы, заполненной жидкой глиной.
Дача, на которой генерал отсиживал домашний арест, еще не была достроена до конца. Каменный цоколь, первый этаж из бруса, второй – из вагонки. Генерал вышел встречать нас с зонтиком. Он был в спортивном костюме и пляжных тапочках. Задники тапочек шлепали по его пяткам и брызгали во все стороны.
Пожилой мужчина, дедуля. Как военная форма, точнее, ее отсутствие, меняет человека!
– Как я рад, ребятки, как я рад, – бормотал он, с тревогой выглядывая из калитки на дачную улицу. – Мне кажется, за мной скоро приедут. У нас совсем мало времени…
Эти его «ребятки» мне сразу резанули слух, и я, еще даже не начав разговора, внутренне напрягся, занимая глухую оборону. Ничего он от меня не добьется. Я видел, что самолет был сбит ракетой, которая летела со стороны берега.
И ничто – ни миллионные взятки, ни угрозы, ни жалобы не заставят меня изменить свое мнение и отречься от показаний. Я расплачиваюсь за чужие грехи и чужое предательство. Почему генерал должен избежать наказания за свой грех? Каждому должно воздаться по заслугам: и мне, и Ирэн, и генералу.
Мы зашли в комнату, большую часть которой занимали шкафы и стеллажи с книгами. Не думаю, что генерал был ярым книголюбом и в перерывах между уничтожением гражданских самолетов запойно читал.
Наверное, все эти запыленные собрания сочинений, среди которых были и раритетные издания, достались ему по наследству от предков. Посреди комнаты стоял камин, выложенный из красного облицовочного кирпича, в его чреве лежала аккуратная кладка дров, похожая на муляж. Мы сели на старинный скрипучий кожаный диван с протертыми валиками. Генерал придвинул к нам столик на колесиках, убрал с него вазу и отшлифованный корень, отдаленно напоминавший обнаженную женщину.
Я подумал, что он сейчас начнет поить нас чаем с каким-нибудь дедушкиным угощением вроде плюшек или колотого сахара. Но генерал слишком ценил время, чтобы отвлекаться на такую ерунду. Он расстелил на столе большую топографическую карту Побережья, сверху которой было крупно написано: «Генеральный штаб», а в левом углу – «Секретно», и кинул на нее готовальню и линейку.
