– Что ты понимаешь! Это же Пьер Карден! Эксклюзивная модель!
Я с любопытством смотрел на взволнованное существо, которое скручивало на себе платье с рваным краем, и бархатная ткань морщилась, теряя лоск от косых складок. Не сразу поймешь, что в этом немощном человеке превалирует: храбрость или глупость?
– Если ты представляешь себя в нем на подиуме, – произнес я, покусывая кончик сухой травинки, – то платье, в самом деле, смотрится неважно. А ты представь себя в нем в морге.
– Где?? – с ужасом воскликнула Ирэн.
– Не надо гневить бога, Ирэн, – ответил я и провел ладонью по щеке девушки.
– Окажись водитель «Лендкрузера» более метким стрелком, и мы с тобой были бы сейчас синими холодными трупами. Так стоит ли печалиться о платье?
Ирэн не стала возражать, потому как с моим замечанием трудно не согласиться. Она молча и не без злости оторвала болтающийся лоскуток и швырнула его на землю. Я опустил руку ей на плечи и повел к шоссе. Что-то заставило меня обернуться, и я тотчас увидел, как за косяком двери спряталось лицо круглолицего мужчины, а затем с грохотом закрылась калитка.
– У меня такое ощущение, – произнес я, – что этот мужик рассказал тебе далеко не все, что знает.
Я хотел бы ошибиться, но впервые за минувшие сутки в глубине моей души шевельнулось что-то очень похожее на страх.
Глава 12
КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ?
– Мы вряд ли застанем его дома, – сказал я, когда мы с Ирэн вышли из набитого битком душного автобуса и встали в тень худосочной акации. – Разгар рабочего дня.
– А ты знаешь, как планирует свой рабочий день убийца? – спросила Ирэн, глядя на нумерацию домов.
– У него должен быть сегодня выходной. Вчера вечером работал. Ночью работал. Отдыхать тоже когда-нибудь надо, так ведь?
– Значит, ты до сих пор считаешь, что Фатьянов убийца?
– Ты тоже в этом скоро убедишься, – с невозмутимой уверенностью ответила Ирэн и зашагала по узкой асфальтовой дорожке вверх, к черепичным крышам коттеджей, которые выглядывали из-за деревьев.
Двухэтажный дом под номером триста девяносто стоял на крутом склоне, настолько крутом, что создавалось впечатление, будто он прислонился одной стороной к горе, подпирая ее на манер контрфорса.
Вокруг него, прихватив небольшой каменистый участок, тянулся глухой кирпичный забор. Сам дом тоже был сложен из красного кирпича; лишенный каких бы то ни было архитектурных изысков, он представлял собой грубый куб с мелкими окошками, с трудом уместившийся под треугольной, слегка скошенной крышей.
Мы подошли к металлической двери.
