Крымский излом. Часть 4 (СИ)

– Вот, значит как, хлопче? – задумчиво сказал Ковпак, закончив шуровать в углях костра,

– Да, товарищ партизанский командир, именно так, – улыбнулся Бесоев, – даже и через пятьдесят лет после моей смерти, говорить об этой тайне будет нельзя.

– Интересно у тебя получается, – сказал Ковпак, – так ты хоть нам скажи, чи ты за совецку власть, чи против? А то тут некоторые сомневаются, особенно после того как ты давеча обозвал дупой с ушами самого Первого секретаря ЦК Коммунистической партии Украины, товарища Хрущева.

– Бывшего первого секретаря и бывшего товарища, – поправил Ковпака Бесоев, – и если бы вы о нем знали, что знаю я, то обозвали бы его, наверное, и похлеще меня. А вообще, я за советскую власть. За нее я сражаюсь и за нее, если надо будет, иголову сложу.

Только вот какая штука, товарищ Ковпак. Комиссар Руднев правильно только что сказал, что угроза советской власти может быть только внутри ее самой. В любом деле нет ничего страшнее бюрократа, облеченного властью и преисполненного осознанием собственной важности и непогрешимости.

Сейчас эти люди попрятались на теплых и хлебных местах в эвакуации, или нашли безопасные должности в тылу. Но будьте уверены, что после того как мы победим, они снова повылезут на свет божий и начнут расталкивая друг друга локтями лезть наверх, во власть. И именно такие люди, решив вдруг, что немцы им дадут больше чем родная советская власть, пользуясь моментом переходят на сторону врага, в то время, как многие из так называемых «бывших» насмерть бьются с напавшим на нашу Родину врагом.

– Постой, постой, хлопче, – остановил его жестом Ковпак, – то, что среди наших бывших товарищей встречаются первостатейные гады, пошедшие в полицаи и бургомистры, так это я и без тебя знаю. Некоторых иуд я даже лично приказывал вздернуть на осине, ибо, по другому с ними было нельзя. Ты вот мне лучше другое скажи… Ты так уверен в нашей победе, раз говоришь, не «если мы победим», а «когда мы победим»… Ведь так?

– Да, Сидор Артемьевич, – кивнул Бесоев, – я уверен, в нашей победе над фашистами, как говорят в народе на все сто.

Ковпак хитро прищурился, – Так может, товарищ гвардии майор ОСНАЗ, ты и дату точную знаешь?

Бесоев развел руками в знак признания своего поражения в споре с настырным стариком.

– Вот теперь, диду, – сказал он, – я понимаю, за что вас так люто ненавидят немцы. Экий вы настырный. Точной даты нашей Победы я не скажу, поскольку сам ее не знаю, но один маленький секрет раскрыть могу.