Крымский излом. Часть 4 (СИ)

Госпожа Армия не в состоянии выделить двадцати тысяч солдат для захвата и оккупации Гавайев, и в то же время рвется на Север, чтобы начать войну с Россией, где для успеха потребуются миллионы штыков. Мы уже представили свое мнение по этому вопросу Императору и совету Гэнро. Думаю, что оно нашло там полное понимание. Главная наша задача сейчас – нейтрализовав остатки американского Тихоокеанского флота, закрепиться на Юге, рассечь морские коммуникации связывающие Австралию с внешним миром, и путем осуществления полной блокады вывести ее из войны.

– Исороку-сама, – стараясь быть бесстрастным, сказал капитан 1-го ранга Ямагучи, – именно полученная мной секретнейшая информация, касающаяся предстоящих событий на Юге, и побудила меня, бросив все, прибыть для личного доклада вам. После того, что мне удалось узнать, я не имел права доверять полученные мной сведения ни радио, ни даже дипломатической почте.

Адмирал Ямамото понимающе кивнул и, больше не задавая ни одного вопроса, дочитал до конца рапорт капитана 1-го ранга Ямагучи.

Закончив чтение, адмирал отложил в сторону аккуратно сложенные листки бумаги, и минут пять сидел, глядя невидящим взором в пространство прямо перед собой. Ум его в это время бешено работал, пытаясь сопоставить уже известную ему информацию. В рапорте военно-морского атташе в Советском Союзе, он увидел грядущую катастрофу. Но, как понял адмирал, есть еще шанс ее предупредить.

– Господин капитан 1-го ранга, – спокойным, даже несколько бесстрастным голосом произнес адмирал Ямамото, – скажите мне, насколько надежен и достоверен источник полученной вами информации?"

"– Исороку-сама, – ответил Ямагучи, – эту информацию я получил от русского офицера, капитана 2-го ранга Чернецкого Владислава Петровича, знакомого мне еще с 1916 года, когда я был еще гардемарином, и участвовал в передаче русским проданного им броненосца «Танго» – бывшего русского броненосца «Полтава».

Он достался нам после захвата Порт-Артура, и после ремонта вошел в состав флота Империи.

Можно сказать, что тогда мы были не просто союзниками по Антанте, но и друзьями. Русские к таким вещам относятся крайне сентиментально – мужская дружба для них свята. Поэтому, когда мы случайно встретились с ним в Куйбышеве – его родном городе, куда он прибыл в отпуск после ранения. Мы разговорились, и Чернецкий был со мной до предела откровенным.