– Дина, ты что? Любовь с первого взгляда?
– Да не знаю я! – с отчаянием сказала Дина и безнадежно махнула рукой. – Наверное… Мне с ним так спокойно, так хорошо рядом. В жизни никогда такого не испытывала. Вот сейчас знаю, что его увижу, и нервничаю, как девчонка!
– Диночка! Он хороший, замечательный, но вы оба такие… – Ната с трудом подобрала определение: – У вас может быть только что-то очень настоящее, либо вообще ничего. Характеры – огонь, да и досталось вам обоим в этой жизни!
– Все это так, правильно, – улыбнулась грустно Дина.
– Но вот я сейчас думаю, что бросила бы все к чертовой матери и пошла бы за ним куда угодно, если б он позвал. Вот так, подруга! И мне от этого страшно, и мысли дурацкие, как у школьницы: понравилась я ему или нет?!
А Мишка испугался. Первый раз в своей жизни он так испугался самого себя и своих неожиданных чувств.
Как только он увидел Дину, там, возле машины во дворе Натальиного дома, когда она подошла к подруге, – его словно током шибануло!
Он глаз от нее отвести не мог и сразу понял: «Все! Я попал!»
Он смотрел на нее – на ее руки, лицо, как она двигается, слушал ее голос, как она говорит и смеется, чувствовал ее колдовской запах и погружался во все это, как будто тонул – совершенно безысходно…
Он понял сразу, что она – та женщина, которую он ждал, которая грезилась ему ночами и в горячем бреду ранений.
Образ ее в его воображении казался размытым, нечетким, но таким понятным, родным – та женщина, которую он уже не надеялся найти, когда-нибудь встретить.
Сорокадвухлетний мужик, которого жизнь закалила как дамасский клинок, благополучный, здоровый, богатый, уверенный в себе – вдруг исчез.
Он снова почувствовал себя тем беспризорным мальчишкой, который дрался как волчонок в детском доме за кусок хлеба, за свое «я», за свою жизнь!
Не может он, детдомовский безродный оборванец, подходить такой женщине! Не может!!
И от этого ему хотелось завыть и, как в детстве, поступить наперекор людской презрительной, брезгливой жалости к ним, детдомовцам, – схватить ее и утащить, присвоить себе.
И это пугало его безумно.
Он видел, как напряглась Наталья, и понял: она боится за Дину, и сразу решил, что она его осуждает, что он не подходит ее подруге.
И по старой сиротской привычке обозлился.
Он даже встал и отошел, чтобы немного успокоиться, скинуть бессильную обиду.
Он так ее хотел прямо сейчас, всю, так что приходилось жестко себя контролировать, как в бою. Он боялся напугать Дину силой своих эмоций и желаний.
