В большой железной бочке, видимо подражая американским люмпенам, пылал костёр; бымцало по ушам что-то ‘металлическое’ из стоявшего тут же рядом большого, как тумбочка, магнитофона – где они только взяли сейчас такую древность, в век цифровых плэйеров? – поймал себя Лавер на мысли. Следующей мелькнула трусливая мыслишка затихариться где-то поодаль и
переждать, пока темнота и комендантский час не разгонят сопляков по домам; но тогда он и сам бы не успел вернуться домой. Да и... Лавер отнюдь не был трусом.
Прятаться, ожидая пока нагулявшиеся вчерашние школьники сочтут возможным пойти баиньки, и красться как вор к своему гаражу, чтобы потом провести там всю ночь... Нет, такое было положительно неприемлемо! И потому Лавер, вскинув поудобнее рюкзак на плечо, в котором и было запрятано разобранное ружьё, и ещё раз коснувшись висящего под рыжей кожаной курткой верного Ножа, твёрдым шагом направился мимо группы молодёжи к входу в проход, ведущий к гаражу.
От тяжести ножа исходила уверенность, сила. ‘Это сопляки, всего лишь сопляки, неспособные ни к чему серьёзному, нужно лишь проявлять твёрдость!’ – сказал он себе. То, что уверенная поступь и флюиды силы, исходящие от Ножа, закроют его непроницаемым для недобрых намерений щитом, сразу оказалось пустой надеждой. Кривляющиеся у сыплющей искрами в темнеющее небо раскалённой бочки подростки с радостным изумлением обратили внимание на типа в хорошей кожаной куртке, который, сутулясь под тяжестью рюкзака, так уверенно впёрся на ‘их территорию’.
.. Ещё какие-то секунды он надеялся, что сопляки не решатся связываться, но и эта надежда оказалась несостоятельной. – Ээээээ, муж-ж-жик... – с нарочито-наглой ленцой в голосе протянул долговязый парень с рыжим вихром на голове, зачёсанным в модный среди придурков ‘гребень’, – Муж-ж-жик! Ты куда прёшь?? Не отвечая, уверенной поступью Лавер проходил от них метрах в пятнадцати.
‘Стая уродов’ – со злостью подумал он – ‘Пусть только попробуют прицепиться!’ Его затаённое опасение тут же реализовалось: – Мущщина! Угостите сигаретой! – стебаясь, визгнула одна из малолетних шалав. – Ты чё, козёл, не слышишь, что к тебе обращаются?? – ломающимся баском рыкнул по щенячьи один из парней. Лавер не отвечал; он уже миновал их и входил в тёмный проход между домами, выходящий к стайке гаражей, среди которых был и нужный ему.
