На секунду ему показалось, что продолжения не будет; он подумал, что нужно будет посидеть в гараже подольше, пока эта шпана рассосётся по домам, – чёрт с ним, с комендантским часом; попадётся патрулю – отмажется как-нибудь, документы с собой... Но настигающий топот показал, что ничего ещё не кончилось, всё только начинается. Они догнали его, окружили кольцом легко и весело, перебрасываясь шуточками, как будто это была давняя игра, в которую они играли уже множество раз, и правила которой знали наизусть. По сути так и было, вплоть до ‘ролей’, и самая неудачная роль в этой ‘игре’ выпала Лаверу.
– Мужик! Ты чё такой невоспитанный, а? – обратился к нему заводила с рыжим хаером. – Он в рыло давно не получал! – поддержал один из стайки. Тут же нецензурные определения невоспитанности мужика посыпались от малолеток потоком, в них самое непосредственное участие приняли и две соплячки. Внутри у Лавера всё поджалось. ‘Ну’ – сказал он себе – ‘Ну! Не хотел я этого, но они сами напросились!’ Стараясь не выглядеть затравленным в глазах кривляющихся юнцов, Лавер попятился к стене и скинул с плеча рюкзак.
‘Будь сейчас верная вертикалка собрана и заряжена – у них бы только пятки засверкали’ – подумал он, – ‘Но не нести же ружьё через полгорода собранным... Ну ничего, сейчас этих сопляков ждёт сюрприз!..’ Поставив рюкзак у стены, он сунул руку под полу куртки и взялся за тёплую рукоять верного Ножа. Мощь и сила оружия передалась от ножа Лаверу; пристальным взглядом он обвёл кривляющихся и сквернословящих хулиганов, тех, кого ‘как явление’ сейчас называли ёмко – ‘гопники’.
Рывком он выдернул нож из-под полы и отвёл руку в сторону, чтобы они увидели длинное сверкающее лезвие Ножа. Он не сомневался в эффекте. Полгода назад двое подонков так же вот требовали у него ‘закурить’ в тёмном переулке. Он продемонстрировал им нож, и было весело наблюдать, как они мигом спали с лица и чуть ли не стали извиняться. С этими, он не сомневался, будет то же самое. Но он ошибся, это стало ясно сразу. В ответ на демонстрацию длинного, в локоть длиной ножа негодяи разразились хохотом.
Это ввело Лавера в ступор. – Рыжий, ты глянь что у него – ножыг! – Дядь, дай в зубах поковыряцца! – Ха-ха! Хы-гы! – Мужик, а если тебе ща ево в жопу засунем?? – Хы-хы! Гы! Поняв, что ‘что-то не сработало’, что, скорее всего, за полгода люди, вернее – подонки, здорово изменились, набрались наглости, он пошёл на крайние меры: сделал страшное лицо, и с рычанием ‘А ну пошли вон, шакалы!!’ шагнул к ним...
