Насколько я общался, они из тех, что считают, что ‘всё вот-вот наладится’. Училка, я ж говорил тебе, – просто школьная училка, уровня гороно только, которой повезло с мужем бизнесменом. У которого она при разводе и коттедж, и этот офис отжала. CДC,блин. – Пожгли его уже, небось, вместе с офисом? Много пожаров было в эту неделю. – Не думаю. Даже наверняка всё там в исправности. Оно ж, здание – ты видел? – прямо напротив ‘Мувск-Колизея’, где сейчас крупнейший Центр Спасения. Там охраняется всё вокруг.
– А как мы... – А так вот. Я там работал, или как? Ты чё думаешь, старый вояка диспозицию не оценил? Отвернувшись в сторону, чтобы не слышал углубившийся в записи брат, Толик пробормотал: – Да и с Мартовной, и с сыночком её, сволочами, очень бы хотелось повидаться... *** Давно уже типа ‘общим собранием жильцов’, а точнее – ‘решением актива’, а ещё точнее – решением нескольких мужиков Башни, тех, кто ещё о чём-то ‘общем’ заботился, заперли изнутри первый подъезд. Наглухо. Закрепили болтами.
Открыли проход на лестничной площадке первого этажа между подъездами, и теперь весь дом, вся Башня ходила через наш подъезд. На ночь стали его запирать изнутри на массивный засов, который прямо одевался на круглую стальную дверную ручку. Да и сама дверь была уже не ‘дверь мирных времён’, – с началом ‘гопнического движения’ её за счёт жильцов же заменили на бронированное чудовище из листа-тройки, на каркасе из стальных же швеллеров. Петлям могло бы позавидовать банковское хранилище.
Собственно, и все дома, как могли, укрепляли подъезды. Фирмы, специализирующиеся на стальных дверях и ставнях – роллетах – решётках, переживали небывалый с 90-х годов расцвет. Большие траты выпали на долю обитателей первого и даже второго этажей, – стало нормой закрывать окна мощными частыми решётками. Вскоре в городе окна первого этажа, не забранные решёткой, стали восприниматься как некое бельмо. Фирмы ликовали и, в погоне за потребителем, выпускали всё новые вычурные модели решёток.
.. Оделись в решётки и витрины магазинов. Составили график, по которому каждая квартира дежурила по четыре часа у двери подъезда. Мужики дежурили ночью. Дежуривший выпускал из дома всех, впускал же, предварительно убедившись через окошко в железной двери, что стучащий в дверь – свой. В принципе, ничего ведь сложного, – и я дежурил. Людей в Башне, мужчин становилось всё меньше, график дежурств приходилось переписывать всё чаще.
