Протиснувшийся к двери Устос деловито выглянул в окошко, отпрянул, когда в окошко же, чуть не ему в лицо, сунулся снаружи арматурный прут. -Осада, ого! – с какой-то чуть ли не радостью, выдохнул он – Настоящая осада! Я знал ведь! Я говорил! Подбежавшая ко мне мама сильно дёрнула меня за руку: – Скорее домой!! Скорее!!! Я вырвал руку и посмотрел на неё как на сумасшедшую – Зачем?? Что – ‘домой’? Что там делать?? А здесь мы что – не дома?? Но она, уже ничего не соображая, снова схватила меня за руку и потащила вверх по лестнице, что-то в ужасе бессвязно выкрикивая.
Оглушительные удары в дверь продолжались. На площадке первого этажа возле окровавленной старухи уже никого не было. Вверху на лестнице слышался удаляющийся топот последних жильцов и лязг захлопывающихся дверей.. Я схватился за перила и удержался. Мне стало предельно ясно, что если эти отморозки ворвутся в подъезд, то двери квартир, будь они хоть сто раз железные, их не остановят. Но что, что делать??.. Мимо меня с деловитым видом вверх устремился Устос.
Притормозил – и, обращаясь к маме, сказал: – Правильно, идите наверх! Кипятите воду и масло. Надо осаждающих поливать сверху кипятком. Маслом – ещё лучше! Или гудроном. Есть у вас масло? Мама взглянула на него как на помешанного, а он, махнув рукой, побежал вверх, перескакивая через две ступеньки. Тут я сообразил, что нужно как-то дать знать бате с Толиком, что Башню штурмуют, и я, отцепившись от перил, вместе с мамой побежал домой, в квартиру. Дома она стала лихорадочно запирать входную дверь на все замки, я же схватил оставленную батей рацию и нажал на клавишу вызова, ещё и ещё.
– Давай! Давай же!!! Я жал и жал на сигнал, красный светодиод исправно мигал, жужжал зуммер, сигнал шёл – но батя с Толиком не отвечали. Расстояние! – сообразил я. Я кинулся к входной двери и стал лихорадочно открывать все только что запертые мамой замки. – Куда!! – закричала она, – Ты с ума сошёл?? Никуда не пойдёшь!!! – и схватилась за меня трясущимися руками. Но я уже отпер дверь. Довольно грубо я оттолкнул её.
– Надо сообщить бате с Толиком. Отсюда не берёт. Я поднимусь повыше, может – на крышу, может, оттуда добьёт! В подъезде стоял гул от ударов во входную дверь. Но, кажется, сейчас до них дошло, что просто стуча в дверь, они ничего не добьются, и они старались чем-то подцепить и выломать дверь, а не пробить. Слышался скрежет. Одним духом я взлетел до четырнадцатого этажа, и, подскочив к окну, зачем-то распахнул его, как будто оно могло повлиять на радиосигнал.
