Он должен был быстро найти достойный выход из ситуации; но от самого простого: бросить ‘фас’ своим подельником что-то его удерживало, очевидно, сознание того, что ситуация-то... непонятная ситуация. Нестандартная. Неясно что ждать от этого, с блатными ужимками, но по ощущениям – не блатного... Понтующийся лох? Но чёткий запах адреналина и опасности, исходящий от парня в джинсовой куртке, не оставлял сомнений, что он не придуривается; во всяком случае – не придуривается в готовности жёстко, смертельно жёстко ответить на любой агрессивный выпад.
Чутьём зоновского зверя вожак почувствовал, что у него секунды на то, чтобы вновь переломить ситуацию, потом – прощай авторитет... Да он ничего и не думал, – за него ‘думали’ инстинкты и рефлексы, отточенные в выживании в стае, на зоне. – Бра-а-атан! Ты ли это?! – вскочив с кресла, блатной вихляющейся походкой вожак двинулся к Олегу. Впавшая в ступор троица подбодрилась, но по-прежнему не понимала ситуацию. Потому они просто хлопали глазами, как и по-прежнему стоящий в плавках с фонариком в руках Тимур; как Владик, смотрящий на происходящее из машины, тиская в руке ключи зажигания и борясь с желанием заблокировав двери газануть отсюда куда-нибудь подальше; как три пары испуганных глаз из большой палатки Волковых; превратясь в статистов, в зрителей сцены, происходящей на поляне, в мертвенно-белом свете висящего над столом фонаря.
Дальнейшие действия всех без исключения определялись теперь только происходящим между этими двумя – мосластым, расхлябанным мужичком в татуировках и седым крепким мужиком, как чёртик из табакерки вдруг вторгшимся в так хорошо и привычно разыгрываемый на поляне сценарий.
– Брата-а-а-ан! И ты опять на свободе, бля??! – явно стебаясь, приблатнённо заорал мужик в джинсовке, и тоже, распахнув объятия, двинулся навстречу уголовнику. Со стороны могло показаться, что два давно не видевшихся друга готовы сжать друг друга в объятиях; если бы не явно горящие ненавистью и агрессией глаза обоих, не обшаривающие друг друга настороженные взгляды.
Все замерли в недоумении; казалось, они сейчас обнимутся, когда в последний миг перед объятием мужик в джинсовке резким ‘клевком’ головы, ‘калганом’, верхней частью лба – ‘рогами’, жёстко ударил уголовника в переносицу... Отчётливый звук удара – и тот отлетел на несколько шагов, распластавшись на траве. Яростно, взахлёб, из темноты
кустов залаял Граф, не рискуя появляться на освещённой поляне.
