– Ты опять пытаешься меня оскорбить?.. – Нет, констатирую факт. Ты ничего не смыслишь в новом мире, и тебе лучше бы не встревать в мужской разговор. Чем раньше ты вникнешь в новые реалии, тем лучше будет для нас всех, а для тебя – в особенности. – Ты угрожаешь мне?? – Бл...!! – вдруг рявкнул батя, – Ну какого хера ты вновь пытаешься всё свести к этому бабскому жонглированию словами, к этим поединкам на булавках?? Я всегда считал тебя умной женщиной, но последнее время ты усиленно разрушаешь это впечатление! Если ты не хочешь вдумываться в суть сказанного, а улавливаешь только форму подачи, – то вот тебе: закрой рот, и иди спать! Мы – мужчины, и будем решать свои дела; дела своей стаи, если хочешь, – сами.
Мама сидела вся бледная, нервно стискивая руки. Мне стало её жаль. Но, действительно, ей не стоило лезть в наши дела. Мир, и правда, сильно изменился. Ей нечего было дать мне в этом мире. Уж точно ‘позитивное мышление’ тут не рулит. – Пошли спать, Крыс. Поговорим завтра. Кстати... – батя вновь покрутил в руках обрез, – У меня есть на счёт этой штуки некоторые мысли.
.. – Это – мой! – ревниво заметил я, поднимаясь. – Да твой, твой... Но есть один вариант... Завтра обговорим, – вместе с Толиком и с Белкой. Лена дёрнулась, как от пощёчины. По сути, это и была пощёчина – моральная. Её не удостаивали участия в решении важных вопросов. Всё же жалко её. Но просто удивительно, насколько она всегда умеет выбрать самое неподходящее время для разборок, и занять самую слабую позицию... В прочитанных мной в последнее время старых книгах женщины владели каким-то ‘женским чутьём’, ‘женской интуицией’, как-то чисто ‘по-женски’ влияли на своих мужчин.
.. Толстой, Дюма, Мопассан, Бальзак... Или врали всё старые авторы, или за прошедшее время женщины так разительно изменились. Свои ‘запросы’ реализуют кувалдой. Надо будет подумать об этом в свободное время. Сейчас же я просто дико хотел уже спать. *** На следующее утро Олег вместо завтрака застал Лену, сидящую за кухонным столом и делающую себе маникюр.
Вокруг лежали пилочки, щипчики, всевозможные никелированные лопаточки. Стояла ванночка с горячей водой, в которой она распаривала ногти. Держа одну руку в парящей ванночке, другой рукой она мерно помахивала в воздухе, суша только что наложенный ярко-красный лак. Собственно, он сразу всё понял; но спросил для порядка: – Что завтрак? – А я тебе не раба! Сам себе готовь свой завтрак! Олег искоса взглянул на неё, и, подставив табурет, полез на антресоли.
