Достал несколько банок консервированной фасоли. Зажёг газовую переносную плитку, поставил на неё чайник. – А где Люда? – У себя. Я сказала ей, что сегодня завтрак готовить не будем. Олег молча снял с плитки закипевший чайник и стал заваривать чебе чай. Открыл фасоль, достал галеты. Она искоса следила за ним. Его молчание выводило её из себя. Когда он стал есть, она не выдержала: – Мне так ты запрещал газовой плиткой пользоваться!.. Я должна на балконе эту вонь глотать!.. Олег, не отвечая, поглощал фасоль с галетой, запивая крепким чаем.
– Пусть Элеонора вам готовит, раз она у вас ‘ в стае’! Или как её там сейчас? Белка? Вот пусть Белка и готовит! Олег доел всю фасоль из банки, смял её, и бросил в мусорный пакет. Встал. У Лены загорелись уши, наклонившись над столом, она усиленно и сосредоточенно наносила лак на ногти другой руки, но получалось криво, потому что предательски дрожали руки. – Я как раба!.. На вас на всех – готовлю, готовлю! Руки все болят от этой холодной воды и жира на посуде! Но больше этого не будет! Хватит!.
. – на лице её было написано упрямое и гордое выражение. Олег прошёлся по кухне. Остановился. Постоял, выжидая; покачиваясь с пятки на носок. Дома уже давно перестали разуваться, и полы не мыли, а только подметали, да на входе в квартиру лежала влажная тряпка для вытирания обуви. Наконец решился. – Вот что. Если это твоё окончательное решение – то так тому и быть. Тебя отсюда, конечно, никто не гонит. Ты хотела самостоятельности, хотела жить одна в этой квартире? – Она твоя.
Я дарю её тебе. Сегодня вечером я ‘перееду’ в любую другую и здесь появляться не буду вообще... У неё появилось на лице испуганное выражение и она мазнула лаком мимо ногтя, по пальцу. Взяла трясущимися руками ватку, смочила жидкостью для снятия лака, стала оттирать палец. – Ты можешь жить здесь и питаться из общих запасов. Нам готовить будет Люда, Володя ей поможет. Потом я найду женщину, которая заменит тебя на кухне и по хозяйству. Глаза у неё расширились, теперь она только и смотрела ему в лицо, стараясь поймать его взгляд, понять, серьёзно ли он говорит.
– Да, на кухне и по хозяйству. В других сферах, возможно, она тоже поможет... – он смотрел в окно, как будто ожидал там увидеть эту самую женщину прямо сейчас. – Думаю, это будет несложно. – Ты не можешь... – Могу. Я всё могу. – Замершее в холодной, бесчувственной маске его лицо на миг дрогнуло, – Я даже могу тебя выгнать на улицу; и даже – прострелить тебе голову, как сделал бы Толик. Но. Я не Толик.
