Тот, продолжая подвывать, разулся, – нога, стопа возле пальцев, в натуре, была в кровь разбита. Да, навряд ли так сам себе мог садануть, если только случайно. – Тебе конец, Бруц, мы тебя сегодня удавим!!! – орали в один голос Равшан с Джамшутом. Отбуцкав их палкой, чтобы заткнули пасти и вообще, не смели друг друга называть по прежним кличкам; задумался – что с этим-то уродом делать? Он лежал и поскуливал, поджимая окровавленную ногу. Вот блин, незадача! Ясно было, что сегодня он не работник. – Лежать! – говорю, – Всем лежать! Отомкнул его цепь, сунул её конец ему в руки, – Пошли, говорю.
Лечить тебя будем, балбеса. – Сергей Олегович, это точно он, я вам зуб даю, мамой клянусь, – это он, падла, Бруцелл... То есть Ибрагим меня ломом в ногу ударил! Вы разберитесь, пожалуйста! И Анатолию Ивановичу скажите! Пусть накажет!.. – хныкал Джамшут, наматывая конец цепи себе на шею. – Накажет – накажет! Не сомневайся, у нас ненаказанным никто не останется! – обнадёжив его такой двусмысленной фразой, я повёл его вниз.
Хромая, охая, хватаясь за стены, он поковылял впереди меня к выходу из квартиры и по лестнице. – Так, работнички! Вам задание никто не отменял! Быстро за дело! Сейчас приду – проверю! – простимулировал я остающихся Равшана и Ибрагима. Я думал обернуться быстро, отвести Джамшута в их кильдюм, дать ему воды промыть ногу и ткань – перевязать, оставить его там, а самому вернуться; но вышло всё по-другому. Джамшут еле тащился, буквально сползая по ступеням, звякая цепью, охая, и ежеминутно проклиная Ибрагима.
Надо бы их сегодня по разным комнатам на ночь развести, а то в натуре ведь прибьют его, подумалось мне. За его проклятиями и поскуливанием я еле услышал вскрики наверху, где остались пеоны; и не придал им значения, – наверняка опять отношения выясняют в моё отсутствие; вернусь, – обоим взвешу горячих! Мы уже прошли в их вонючее обиталище, и Джамшут, уже пристёгнутый цепью к батарее, поскуливая, стал поливать водой из бутылки себе на раненую ногу, держа её над тазиком; рядом лежала открытая аптечка с йодом и стрептоцидом, а я шарил по шкафам, собираясь найти ему полотенце на перевязку, когда в подъезде раздался шум.
Громко вскрикнул Володя Васильченко, где-то выше этажом; потом он вообще закричал, зовя нас: – На помощь, на помощь! Тревога! Меня как подбросило; мгновенно в руке оказался наган, и я рванул на лестничную клетку. Как раз когда я выбегал в прихожую, мимо дверей квартиры промчался, громыхая концом обмотанной вокруг пояса цепи, Ибрагим.
