Сначала она ‘бунтовала’ – она требовала вернуться, она никак не могла взять в толк, зачем это надо: уезжать из преуспевающего города, бросать высокооплачиваемую работу, – в глухую деревню, где воду приходилось таскать из колодца, где по щелястому полу бревенчатого дома бегали мыши, где не было даже центрального газа! Но с ней никто не собирался советоваться. Потом, когда ‘началось’, несколько раз съездив с мужем и свёкром в райцентр и насмотревшись на ‘начавшееся’, она присмирела.
Правильность поведения, бегства из города стала очевидной. Тем не менее, будучи, как и сестра, натурой ‘свободолюбивой’, она, в отличие от жены младшего брата Комбата, Ольги, которая просто приняла изменившуюся жизнь как данность, пыталась восстановить своё ‘право голоса’ в принятии решений в ставшей большой семье. Несколько раз это кончалось ругачкой, пару раз – как ни ужасно, и это пришлось снести – пощёчиной, полученной от мужа ‘чтобы не лезла куда не просят’.
.. Но ‘полный Пэ’ наступил, когда ‘Комбат’ внезапно снюхался с районным уполномоченным от Новой Администрации. Оба отставные вояки, они как-то быстро нашли общий язык, – и Иван Макарович получил должность главы некоего, только-только формируемого ‘добровольного сельхозобразования’, образуемого из горожан, эвакуируемых с подселением к деревенским, практически с неограниченными, как это принято в смутную эпоху, полномочиями. Дело нашлось и обоим сыновьям; и даже подраставшим внукам-мальчишкам.
На новой должности ярко проявились как административно-военные таланты Макаровича, так и его коммерческая натура. Никогда, даже в армии и даже во время боевых действий, он не имел такой полноты власти – вплоть до вынесения и приведения в исполнение смертных приговоров, лишь утверждаемых потом, постфактум, выездными ‘судами’ Новой Администрации. Вот тут и показало себя ранее скрываемое нутро бывшего комбата.
.. – Лена, Лена, ты даже не представляешь!.. – захлёбываясь слезами, рассказывала, стоя под окном Башни сестра, – Они устроили там настоящий концлагерь! Я не знала, что они такие звери! Сначала-то всё было ничего: расселение, паёк... Потом пошло... Он стал ‘наказывать’ за малейшее неподчинение! На окраинах села поставили две вышки с пулемётами – он сказал, что от банд. А другие выходы – заминировали, тоже, говорит, от банд.
