А потом, когда там подорвался ночью мальчишка – он велел арестовать всю его семью, – они, говорят, сбежать хотели, а он просто первым шёл! На собрании так и объявили, – что уход с места поселения приравнивается к побегу с трудового фронта, и всех... репрессируют. И Уполномоченный из Мувска подтвердил его ‘полномочия’... Женщины так возмущались! Но не долго. Кормили-то всех в одной столовой – он лишил пайка возмущавшихся на три дня. Лена, как я спорила! Но Авдей меня не слушал, он говорил, что отцу виднее, он всё делает правильно! А Сашка вообще меня не слушал.
А Ольге всё было пофиг – главное, чтобы дома было что кушать. А потом я узнала... Они этих, ну, арестованных... Их отселяли на край деревни, в старый коровник – и однажды ночью, он сказал, при попытке к бегству... А паёк на всех он так и продолжал получать из района! А возмущаться было уже некому – много мужчин ушло служить в ‘территориальные войска Администрации’, – их посылали в другие сёла; и ещё часть – на работы в другой район, они охотно поехали, там паёк больше.
А нас охраняли чужие... Комбат с ними тоже быстро нашёл общий язык... Лена, ты не представляешь, что они творили! Паёк сократили до минимума – ‘Так везде сейчас!’ – говорит. А кто не согласен – на тяжёлые работы, ров вокруг села копать! А ночью – в коровник. А потом опять – ‘попытка побега’ ночью... А кто боялся – должны были ему сдать все ценности, ‘на хранение’, он велел. Он с Уполномоченным из Центра делился, я знаю! А Авдей с Сашкой ему во всём помогали-и-и-и.
.. А тётя Таня сказала ‘Ни во что не вмешивайся, он всё равно на своём настоит, он такой!’ А я не могла ‘не вмешиваться’, когда я видела что они творят! И как мальчишек тоже к этому уже приучают! Она, всхлипывая, умолкла; потом, высморкавшись, продолжила: – А потом... Потом они... Ну, когда в селе остались почти одни только женщины и ребятишки, они... они себе каждый по гарему завели! Да. ‘А кто, говорит, не хочет, – тот в коровнике будет ночевать!’ Село на отшибе, туда трудно добираться.
Уполномоченный только с пайком приезжал, потом они у нас паёк этот делили, потом шли ‘по бабам’... Уже и не стесняясь нисколько! И не убежать никуда! – мины, пулемёт, да и – мы знали, – так везде почти стало ведь! Женщины так ревели! – она всхлипнула, – Они ещё мне завидовали... Нашли чему завидовать! Мальчишки от меня стали отдаляться, тоже, как Авдей, стали покрикивать, только что не бить! А потом...
