Было бы ещё лучше, если бы взгляд время от времени не натыкался то на выгоревшую коробку дома, то на крышу с проломами в кровле. После работы на батю накатывает настроение пофилософствовать. Он выдаёт: – Мы тут, в Башне, как в замке на вершине скалы... Красиво, правда? А что ж ‘не красиво’, – красиво. Соглашаюсь с ним: – Ясен пень. – Эх Крыс, Серый, Серый Крыс... Нету в тебе романтизьму... Вот ты взгляни вокруг... Что видишь? Пустой, загаженный и разграбленный, частично сгоревший Мувск? Старик, а ведь вокруг делается история!.
. Когда-нибудь, может лет через двадцать, а может – через сто, какой-нибудь режиссёр будет снимать кино про эти времена; напичкает фильм красиво говорящими героями, напряжённой трагичной музыкой, – и тинейджеры того времени будут смотреть, и офигевать: вот классно было предкам! Вот бы мне так! А у тебя – ‘ясен пень...’ Никакого романтизьму!.. – он засмеялся. – Что-то не вижу я никакого ‘романтизьму’... – отзываюсь я ему в тон, – По мне так вода в кране романтичней всех этих исторических движений.
А если б ещё и горячая... А как мне надо реагировать? – Что значит ‘надо’, старик? Ничего не ‘надо’. Надо так, как ты чувствуешь. Вот смотри вокруг – ты что видешь? Видишь поступь истории?.. Я покосился на него – опять прикалывается?.. Его иной раз не поймёшь. Какая такая ‘поступь’?.. – Не вижу я ничё! – отмазался я на всякий случай. – Ну вот... – деланно огорчился батя, – Ты её не видишь, – а она есть, наступает. Она – История. Потом когда-нибудь, новые историки, потомки тех, кто выживет в этом бардаке, будут этот период изучать, как-то классифицировать; пытаться понять, что двигало людьми в этот период.
.. И тоже чего-то будут непонимать, точно так же как нам непонятны душевные движения современников, скажем, Ивана Грозного. А ты ничего не видишь... – А что я должен видеть? Помойку вон вижу, с горой мусора. Вон, дыру вижу, куда мы дохлого бомжа скинули – кстати, так и лежит, я видел, собаки, правда, всё же добрались и объели; то ещё зрелище... А что ещё? – Поступь истории – вот что! Но это, старик, не приглядываясь, не разглядишь.
Ваше поколение... Вот наше поколение смотрело фильмы про храбрых индейцев, этого... Чингачгука; представляли себя на месте, значит, Неуловимых Мстителей, под пронзительную песню уезжающих в закат, – и в душе что-то замирало, ага... А вы? Про трансформеров кино? Про человека-паука? На
его месте себя представляешь? – Бать, давай без наездов! – предостерёг я его. – Да ладно... Я это к чему.
