Опробываемый во дворе ‘шайтан-труба’, привязанный к дереву и инициированный на всякий случай издалека, вместо того чтобы выплюнуть заряд в цель, гулко взорвался, расщепив ствол дерева; и на этом батя закончил свои опыты по ‘созданию РПГ на коленке’. ‘Авиабомбы’ же, самоделки для метания с крыши, со стабилизатором и ударным взрывателем пока оставались только в проекте. – Постараться их не пустить. Да. Не пустить. Но с этой зелёной коробкой не справиться! Основная война, видимо, будет внутри Башни.
Ну, давайте. Вломитесь, да. Давайте. Не зря мы тут месяцами сюрпризы того... совершенствовали. Посовещавшись, пятеро ‘десантников’ перебежками двинулись к подъезду; ко второму, ‘жилому’ подъезду... И тут же грохнул дробовик Васильченки, сверху совершенно неприцельно простучала очередь Миши; сам я, порвав на окне защитную ткань, двумя короткими очередями встретил нападавших. Никто из них не попал под пули, но они тут же попадали на землю и споро расползлись к укрытиям; а БМПэшка грохнула огнём по Башне.
Я, перепрыгивая через ступеньки, бежал вверх по лестнице, слыша как внизу, где я только что был, грохочут, разнося всё в клочья, снаряды из пушки БМП. *** Пулемётно-артиллерийский залп по окну, откуда стрелял Васильченко перевернул всё кверх дном в кухне, пробив стену, разворотив и расшвыряв кирпичи от с таким трудом построенной печки... Васильченко, контуженный, схватившись за уши, лежал у развороченного окна, Люда хлопотала около него.
‘Вот, понятна тактика...’ – на бегу думал Крыс, – ‘Будут лупить из пушки и пулемёта по всему что шевелится в Башне, стоит только мелькнуть в окне. А потом, типа, войдут и возьмут тёпленьких... Ага-ага. Нет, раз РПГ нет, перестрелку тут устраивать не станем – условия уж больно неравные... Пусть ‘входят’ – ‘разговаривать’ будем в помещениях... Я вам тут устрою ‘Контр Страйк’! – Ми-и-иша! Ми-и-ишка!! – закричал он изо всех сил, – Не стреляй!! Не высовывайся!! Запритесь и берегите Валечку! Он неким периферийным сознанием еще отметил и похвалил себя за то, что – ‘Ого! Рассуждаю-то как бывалый боец!.
.’, спохватился: – ‘А я, чёрт побери, и есть БЫВАЛЫЙ БОЕЦ! Я – он. Я – он! Я – он!! Я – бывалый боец!! Да я их всех тут сожру без соли!!’ – но почему-то дрожали руки и хотелось плакать... Он чувствовал себя совсем, совсем одиноким.
