Он уже был на лестничной площадке и захлопнул за собой железную дверь, когда в квартире с визгом стали рикошетить пули ПКТ, а потом несколько раз гулко лопнули снаряды. Почти одновременно грохнуло на улице, у подъезда – взорвалась самодельная ‘граната’. Удалось отогнать ‘десант’ от подъезда самоделкой, нет?.. Он не обольщался, что ‘граната’ могла их уничтожить – некому было контролировать территорию, и ‘десантники’ наверняка смогли укрыться, спрятаться – если успели. Успели? Ответом стал металлический грохот внизу, – это ввалилась внутрь выжженная спецсредством ‘Контур’ дверь подъезда.
БМП сосредоточенно обрабатывал теперь окна Башни именно над козырьком второго подъезда, откуда вылетела взорвавшаяся, но не причинившая вреда хрень; и в стуке пуль , грохоте разрывов 30мм снарядов автоматической пушки почти неслышно лопнула в подъезде вброшенная туда нападающими эргэдэшка. Старший ‘десанта’ что-то прокричал в рацию, – и БМП прекратила огонь. Настала звенящая тишина; несколько секунд – и её разорвали очереди из автоматов ворвавшейся в подъезд пятёрки.
Зарикошетили по лестницам, прошивая навороченные на входе баррикады из мебели. Ещё одна эргэдэшка – теперь уже отчётливый, гулкий, на весь подъезд грохот сдвоенного взрыва, – вместе с гранатой сработала настороженная на входе мина – и проход расчищен. Распинывая берцами дымящиеся и горящие обломки, ‘десантники’ ворвались в подъезд. ‘Десант’. Вошли. Теперь оставалась только методичная, планомерная зачистка.
Судя по огню из Башни во время подхода, обороняться тут особо некому... Семьдесят процентов задачи было выполнено, как посчитал Старший. *** Но кое-что уже изменилось. Наблюдавший за ними сверху в лестничный пролёт жёлтыми от ненависти глазами человек считал иначе. За эти несколько минут с Крысом Серым Первым, в далёком теперь прошлом просто Сергеем, кое-что произошло. Он только что держал на руках убитого Крыса Малого. И теперь он был твёрдо убеждён, что убьёт их всех.
Всех. До одного. Руки у него больше не дрожали. Он чувствовал, как кто-то другой, сильный и безжалостный, рвётся из него наружу, и он выпустил его... Холодная всепоглощающая ненависть затопила его душу. И больше всего теперь его заботило то, чтобы никто не успел отступить, это касалось и экипажа БМП... Теперь он собирался не ‘отбиться’, он собирался убить их всех. Они шли в мышеловку, но пока не знали об этом. Он – знал.
