– Зачем?? В метро же надо! – задёргалась мама. – Не надо! – это батя, – Метро на Проспекте. И там сейчас такая давка будет... Он, бросив сумку, подскочил к обитой железом двери продовольственного магазина, что у нас в Башне на первом этаже; в которой принимают со двора привозимую поставщиками продукцию, и затарабанил туда кулаками. Я сразу сообразил, что он хочет – я в нашем магазине пару раз в каникулы подрабатывал грузчиком, и знал, какой там большой и глубокий подвал, – под всем зданием, и ещё в сторону.
Но двери никто не открыл. Батя стал жать на кнопку вызова около двери, – внутри магазина отчётливо дребезжал звонок, но никто не ответил. Мама стояла рядом и затравленно смотрела на несущихся мимо людей. А я усиленно соображал, – ну ясно, тётки заперлись внутри и дрожат от страха – фасад магазина, вход в него ведь выходит как раз на Проспект, где сейчас и стреляют, никто и не подумает двери открыть... Ну, а чё обязательно двери? Мысль нам с батей, видать, пришла в голову одновременно – он кинулся к лотку, ведущему в подвал, по которому на склад спускали товары на хранение, в холодильник, к примеру.
Лоток был закрыт на решётку, а решётка – на замок, но замок совсем слабенький. Пока я оглядывался в поисках подходящей железяки, батя расстегнул сумку, набитую всякой всячиной, достал оттуда блестящую монтажку и в два счёта сорвал замок. Распахнул решётку, потом двустворчатую дверцу – пожалуйте спускаться! В подвале было хорошо. Прохладно и глухо; почти и не слышно стрельбы и вновь раздавшихся несколько раз хлопков-взрывов в центре.
Уже послабее, чем в первый раз. Мы включили свет; я-то хорошо знал, где выключатели, и затырились в глубину подвала. Работников магазина здесь не было, небось, дуры, в подсобке прячутся. Я, когда там поработал, стал совсем низкого мнения об этих магазинщицах, – они только с покупателями вежливые, вынужденно; а в натуре дуры, курилки, и матершинницы... Зато через вскрытый нами люк залезло ещё десятка полтора человек, мужчин и женщин, детей.
Теперь все, не здороваясь, сидели кто на чём, – на лавке, на затянутых толстым полиэтиленом блоках бутылок с минеральной водой, на кипах макулатуры от картонных ящиков, – и напряжённо прислушивались. В центре глухо бухало, звук передавался больше через землю, чем по воздуху. Шептались. – На проспекте стреляют... – Да. Везде. – Война? Агрессия? С кем?.. – Путч. Это путч! – Что бы вдруг? – Точно вам говорю! Так всегда бывает.
