– это я брякнул подо что-то. – Не выпендривайся, Серый. Не тебе говорить про ‘жестокость жизни’. Ты её ещё не видел. Это всё равно что нашему Графу жаловаться на ‘жестокость жизни’ только потому, что его согнали с дивана и дали сухой корм, а не курочку. Вообще жизнь не ‘жестокая’ и не ‘ласковая’. Жизнь – она сама по себе жизнь. А остальное лишь наши оценки. Если мы её оцениваем как ‘жестокую’ – значит до этого мы в ней чего-то просто недопонимали, питали иллюзии, и вот, когда иллюзии развеялись и вылезла ‘жизнь как она есть’ – начинаем называть её ‘жестокой’.
А она просто жизнь... Такая, какая есть. Если волк ест зайца – это не жестокость, – это жизнь, учти это. Просто зайцу надо было бы учитывать, что его могут съесть; и соответственно строить свои с жизнью взаимоотношения, а не плакаться на ‘жестокость’. *** А потом вот сам ‘путч’ и случился. Утром где-то в центре, то есть совсем рядом, завыли сирены, и по Проспекту, мимо окон, залязгала траками зелёная военная техника. Батя сразу включил телевизор – а там ‘снег’ по всем каналам.
По радио – обычная развлекалочка, вообще ничего! Батя, поглядывая в окно, бросился звонить Толику – но телефон не работал. Потом закричал мне и маме, чтобы одевались, одевались ‘по уличному’, что сейчас пойдём из дома. Я, честно говоря, сначала не понял – что он так вскипяшился? – пока в центре не затрещало, часто так, как звук рвущейся плотной материи. Я и тогда ничего не понял, хотя батя, уже одетый, подгоняя в спину, потащил меня одеваться – и тут долбануло!.
. В центре ударило так, что у нас, на третьем этаже, посыпалась посуда на кухне со шкафчиков; и я отчётливо слышал, как в Башне, в нашем 14-этажном двухподъездном доме, вылетело несколько стёкол. Кажется, Башню даже качнуло! Но батя уже гнал нас с мамой, торопил – вниз, вниз по лестнице. И мама ничуть не возражала, у неё, как и у всех, были совершенно круглые, испуганные глаза. Сам батя тащил на плече сумку. Лестница была заполнена испуганными взъерошенными соседями – суббота, все были дома.
Кто в чём... Никто ничего не знал, но даже и не спрашивали друг у друга – так всех напугал этот оглушительный удар в центре, в районе комплекса правительственных зданий, – просто метались с выпученными глазами. Потом кто-то крикнул ‘В метро! В метро нужно укрываться!’ И все побежали в метро... Но батя вдруг затормозил, – попросту схватил нас с мамой за руки и оттащил в сторону с дорожки, по которой неслись в сторону нашей станции метро очумевшие люди.
