– Ты где мотался? – буркнул батя, – У тебя ж вроде, смена? – Сменился уже! Ещё утром! Как раз, когда эта катавасия началась! – радостно, не понижая голоса, отрапортовал тот, – Задержался малёху по дороге... По делу, такскаать! Да! Технику стягивают к центру – но дворами-закаулками проехать можно. А вы тут зашибись устроились! Я, как люк открытый увидел, сразу и подумал, что это ты тут обосновался! Молодца! Хороший склепик, хы! – он жизнерадостно заржал. – Ма-ла-дой челаэк! – брюзгливо прервала его дама, – Вы очень шумный.
Вы видите, что вы тут не один? Вам лучше помолчать! Мне стало смешно. Насколько я успел узнать Толика, воздержанность и взвешенность в ответах совсем не были его основным достоинством, скорее наоборот. – Чё говоришь?.. – повернулся к ней Толик. – И па-апрашу мне не тыкать! Мы здесь все на нервах, и вы только что пришли, и своим бесцеремонным поведением... – Юлечка, пусть его, молодой человек дурно воспитан... – вклинился в тираду супруги пожилой толстый ‘джентльмен’, с момента появления не отходящий от супруги.
Батя вынул второй наушник из уха и с интересом уставился на происходящее, собственно, как и я, как и мама, как и остальные вынужденные ‘жители подземелья’. А та продолжала: – Кстати, надо бы разобраться, кто сломал замок на входе в магазин. На спуске в магазин, я имею ввиду. Граждане, я к вам обращаюсь! Кто это сделал? Никто не ответил, все только молча смотрели на происходящее.
Тётка с её командирскими замашками и хамством порядочно уже всех утомила. Только что она вообще потребовала, чтобы батя переключил радиоприёмник с наушников на динамик, ‘чтобы все получали информацию’ – но бытя её просто проигнорировал. – Молодой человек! Я к вам обращаюсь! Вам, вообще, стоило бы сходить на Проспект, и выяснить, что там происходит!.. – это всё она произнесла в спину отвернувшемуся от неё было Толику. Тот стоял перед нами; услышав все эти загоны, ухмыльнулся; подмигнул мне с заговорщицким видом, нахально вполголоса спросил у мамы ‘- Лен, это, случаем, не твоя родственница??’ Не дождавшись ответа, смешливо хрюкнул; и, поворачиваясь к разорявшейся за его спиной даме, растопырил кисти рук с деланно-наигранной ‘распальцовкой’, закачал корпусом, и, явно подражая какому-то персонажу, протяжно заныл: – Ай, скока я зарэ-э-э-эзал! Скока перерэ-э-э-э-зал! Скоко душ я загуби-и-ил!!.
.
