Крысиные гонки

— Вода — она конечно… Корову там заведём… Или козу… — отбалтывался пока Владимир, но сам напряжённо просчитывал варианты: уехать в деревню с Вовчиком — это поставить крест на поисках отца и сестры в городе… С другой стороны все возможные варианты поисков задействованы, и коли они не привели к результату до сих пор, то нет никакой гарантии, что и в дальнейшем, «вдруг», они сработают… Оставить записку с координатами деревни в сейфе… В конце концов-то могут хоть случайно дозвониться по мобильнику, — Вовчик говорит, покрытие в деревне наличествует, даже вышка сотовой связи в прямой видимости, даром что деревня дыра дырой… Толкового бизнеса сейчас в Мувске не замутишь, — ситуация меняется самым непредсказуемым образом, что ещё Администрация выдумает, может какие обязательные общественные работы введут… нафиг надо! Смотаться в глушь, и там пересидеть… А? Пока так или иначе не устаканится?

Владимир старался гнать от себя слова профессора Лебедева, который не раз и не два по полочкам раскладывал ему, что «общество потребления уже стоит на краю пропасти, и уже занесло ногу чтобы «сделать шаг»; дорогой мой, кончился этот странный длительный период благоденствия человеческой цивилизации; нехарактерно это, мальчик мой, такое длительное благоденствие для человеческой истории; вот и соотечественник наш, Кондратьев, ты помнишь мою лекцию по Кондратьевским циклам, что такое «кондратьевская зима» помнишь?.

.»

Понимая и соглашаясь с выкладками умом, он всей душой сопротивлялся незавидным перспективам человечества, рисуемым профессором.

Энергетический голод, социальные волнения; как спутники — непременные войны, причём, скорее всего самые ожесточённые и безжалостные — гражданские; катастрофическое падение уровня жизни, холод, голод и болезни, — а всё существо не хотело «бороться за выживание»; хотелось ЖИТЬ, дышать полной грудью, путешествовать, встречаться с интересными людьми, любить девушек — хороших и разных; потом создать семью, жениться… Он покосился на Вовчика, сосредоточенно разбиравшего мелкий шрифт на банке с кукурузой: «Не, эту не возьмём, эта прошлогодняя. Вот сволочи, вперёд ставят, а ещё за такие деньги! Вон та свежее, а срок хранения тот же!», — Вовчик, судя по всему, давно свыкся с перспективой именно «выживания», и, судя по всему, находит в этом определённую прелесть…

— Сколько брать, Хорь?

— Три упаковки, больше не надо. Давай лучше сублиматов поищем! — глаза Вовчика алчно блестели.