Крысиные гонки

Что-то сообразив, хотя и явно не узнав утреннего потерпевшего, он тем не менее раскрыл рот, и, продолжая держать руки на гениталиях, заорал:

— Магомет! Салман! …

Владимир и так сразу понял, что тот сейчас совсем не сбирается извиняться за своё поведение утром; сунув трубку обратно в карман, он действовал быстро и энергично: схватив кавказца за голову обоими руками, он с силой, разворачивая его лицом к стене, приложил его лицом об штукатурку, качественно, изо всех сил, так, что у того в лице что-то хрюкнуло, и отлепившись от стены тот повалился на спину, широко раскинув руки.

Владимир по дзюдоистской привычке автоматически поймал его за рукав и подстраховал падение, не дав тому грохнуться затылком об асфальт, — и тут же себя за это выругал: нашёл, типа, кого страховать!.. Субъект теперь лежал на спине, раскинув руки и не двигался, из расстёгнутой ширинки торчали гениталии, а на разбитом вспухшем лице из приплюснутого ободранного носа в две струи хлынула кровь, чёрная в свете фонарей, и струями каждая в карандаш толщиной, быстро заливая и лицо, и шею, и грудь лежащего.

«Самбиста обидеть может каждый — не каждый успеет извиниться!» — вспомнилось откуда-то глубокомысленное изречение, и, повернувшись, он бросился бегом за ресторан, и дальше, вглубь двора. Продолжение знакомства с Магомедом и Салманом сегодня в его планы совсем не входило, да и завтра тоже. Потому он мчался, стремясь скрыться в сумерках; но на удивление погоня была. Высыпавшие за угол кавказцы, загомонив, перепрыгивая через недвижимое тело своего земляка, устремились за ним в погоню, явно собираясь взять реванш за такой неудачный для них вечер.

Но продолжение вечера было для них столь же неудачным. Легко лавируя между автомашинами, которыми был заставлен двор жилого дома за рестораном, он бежал легко и свободно, вообще не чувствуя дыхания; они же ломились галдящей толпой, спотыкаясь и сталкиваясь с препятствиями в сумраке. Пробежав двор, он нырнул в арку и теперь бежал по улице, время от времени оглядываясь на преследователей, — что догонят они его он не опасался, не с их физухой; он опасался пистолетов.

Но то ли пистолеты были только у тех, кто остался у ресторана, то ли у них кончились патроны, но никто не стрелял, только бежали, хрипло матерясь и обещая всяческие экзотические кары. За что, собственно??

Пробежав ещё немного и в очередной раз оглянувшись, он отметил что преследователи растянулись на добрые двести метров, видимо в порядке персональной тренированности.