Крысиные гонки

— У нас не колхоз, у нас — коммуна.

— Девки, вы поймите — колхозы были тогда и у тех, кто в деревне напостоянку жил, и дальше жить собирался. Мы же… эвакуированные. Мы же не собираемся тут до конца жизни… Потому и… Нафиг нам оплата по трудодням?

— Тогда рабство получается? Нафиг мы и упираемся, если потом всё поровну?

— Поровну. Паёк и всё такое.

— Не знаю я. Посмотрим. Вот с Громосеевым поговорим.

— Кать. А что ты в церковь ходишь?

— Помолишься — и вроде как полегчает на душе.

— А как там? Ну, в церкви? Хозяйство?

— У них там помещений много, старых.

Но людей мало, и кто есть в основном старики. Не очень у них хозяйство — людей не хватает. Хотя отец Андрей так постоянно весь в работе — с топором не расстаётся — плотничает. У них там даже маленькая пилорама есть — они брусок пилят, на окна. Хотят застеклить всё к зиме. Но людей мало…

— Ну, не знаю… Там на горе как-то. Опять же церковь каменная, и постройки. Кать, а почему тут такая церковь? Тут же деревня всего ничего?

— Деревня раньше большая была.

Дворов триста. Только давно. С тех пор и церковь. А потом, уже в наши времена, когда совхозы-колхозы укрупняли, думали тут центральную усадьбу делать; даже школу большую начали строить. А потом всё переиграли. Оставили здесь только лесхоз, а всех — в Никоновку. А дома в основном поразбирали и перевезли.

— Девки, давайте уже спать…

— Кать, ты лампу совсем не туши, а? А то вообще ночью нифига не видать.

— … если что, тикаем все в церковь, и там обороняемся!

— Наобороняешься ты там…

— Сожрать бы чего.

Вкусного.

Свежий поворот темы. Сквозь сладкое зевание тут же доносится:

— Вот я дура была, раньше пакеты с джемом просто выбрасывала. Выдавливала тюбик и выбрасывала. А если его разрезать — там ведь ещё столько джема!.. Внутри-то!.. А я это всё, получается, выбрасывала…

— А я раньше сгущёнку не очень… И банку перелью в стакан, и выбрасываю, — а ещё бабка говорила: изнутри на банке столько сгущёнки осталось, ты собери её ложечкой, внуча… а я не слушала, западло мне было банку обскребать.

Эх, сгущёнки бы сейчас!.. Дура.

— А как Хорёк бомжпакеты тогда в лесу готовил… Объедение!

— Ну, Вовчик. Чё ты прикидываешься, типа не знаешь про кого речь?

Про «пора спать» тут же забыто.

— Я Вовчика уважаю. И не хочу чтоб его Хорьком называли!

— Вот и не указывай!

— Я вот тебе сейчас как тресну!..

— Треснет она. Я сама тебе сейчас…

— Так, ша, девки. А как у Вовчика фамилия?

— Я знаю. Хорь у него фамилия. Владимир Сергеевич Хорь. Отсюда и «Хорёк».