Крысиные гонки

. Твой ход, Андреич. Покурить дай?

— Не дам. Мой ход, говоришь… Ох ты… загнал, значит. Ах ты падла, Морожин…

Наступило молчание. Староста склонился над доской и, судя по всему, в свою очередь стал усиленно соображать, как выбраться из расставленной Морожиным ловушки. Морожин потянулся, с сожалением посмотрел на свой обсмоленный до фильтра окурок в блюдце, и взял с полки за спиной какую-то книгу, принялся листать. Долгое время ничто не нарушало тишину.

В глубине души Артиста, по мере того как он вникал в ситуацию на доске, глухим комом поднималась злость.

Этот тупой урод, Морожин, мало того что не как обычно не стал признавать правильность логических построений в речи Артиста, как это всегда бывало, так ещё и хорохорится, какие-то свои «доводы» выдвигает… тупые! Да ещё, кажется, загнал короля в угол, и как не двинь… тут ладья, тут слон. Рокировка тоже не поможет… Сссука! Второй раз выиграет?? Это что же получается?.. В висках знакомо запульсировало, как будто забили маленькие молоточки, начали чуть дрожать нервные пальцы рук, реагируя на выделяющийся адреналин. Ах ты падла! Сын, говоришь, дочь?? След, говоришь, на земле оставить??.. Ты у меня… А если сюда? Нет, падла, тут тоже…

В глубине знакомо ворохнулся Дьявол. Потянулся, взглянул на окружающее глазами пока ещё Артиста.

— «Перед кем ты распинаешься? Перед этим деревенским ничтожеством? Сидит, книжку листает — да он, небось, и читать-то не умеет уже! Разучился.

А ты!.. Ты, кто выходил… мог выходить на Большую Сцену как Король Лир, как Калибан или Отелло, понимать и сам испытывать сильные, недоступные мелким человечишкам страсти — сидишь тут, и пытаешься что-то объяснить, доказать этому тупице — и он не соглашается; чуть ли не обзывает тебя?? Он сейчас скажет тебе: «Что, проиграл, Андреич?» — и хихикнет паскудно; и ты, расплатившись с ним сигаретой, будешь знать, что он, именно он, не ты, прав; потому что кто выиграл — тот и прав, чего бы это не касалось, и вообще…»

В висках знакомо стучало всё чаще, следить за мыслями было всё сложнее…

— Во, гляди, Андреич! Вот что у тебя же нашёл! — нарушил молчание Морожин.

Он с удовольствием почесался, отставил книгу подальше на вытянутой руке, и щурясь в неярком освещении, с чувством прочёл:

Он захлопнул книжку.

— Вот, Андреич, слыхал! Шекспир, сонеты. Твой же Шекспир, кстати, кого ты всё время, это… цитируешь.