Крысиные гонки

Вот и по телевизору говорят…»

Конечно, говоря одно, они в действительности и думали, наверное, и уж точно делали совсем другое — из магазинов постепенно исчезли все осветительные автономные приборы — от фонариков до светильников; генераторы стали редкостью и чудовищными по цене; в хозмагах размели свечи… Но соображалки у народа хватало только пока на эти, совсем очевидные вещи; никто не думал о «совсем уж плохом», и Вовчик вполне задёшево скупил на барахолке ещё несколько пар столь же крепких, сколь и страшных на вид рабочих ботинок, спецовки и рукавицы, втаривался сигаретами хотя сам не курил… Таскал, таскал на загородную «базу», и всё выжидал — когда, когда же «будет сигнал» драпать в деревню, в давно оставшийся в наследство от бабки, брошенный и забытый, а теперь регулярно по возможности посещаемый «домик в деревне».

Вернее, не «драпать», а «осуществлять драп-бросок», как это именовалось в сюрвивалистской теории.

А сигнала всё небыло и небыло, магазины пусть криво-косо но работали, свет то отключали, то он был целыми неделями, газ был… Даже остановившиеся предприятия некоторые вновь пускали — во всяком случае об этом сообщали по телевизору.

По телевизору вообще пошла сплошная благодать и оптимизм: бодрые репортажи «с мест» сменялись музыкальными комедиями, посмотреть — так вся страна, весь мир погрузился в праздник, всё равно что в рождественские недели… Принять волевое решение и совершить драп-бросок в далёкую деревню на краю мувского района, где уже всё было готово к «выживанию» было положительно трудно решиться.

Как сигнал он воспринял происшествие у продовольственного магазина, когда явный гопник избил ногами какую-то толстую тётку — и никто не вмешался. Он проходил мимо, принципиально не считая нужным стоять в диких очередях за пакетом риса или пачкой крупы, — всё это было во-время запасено; но обратил внимание на небольшую толпу зевак, преимущественно женщин, наблюдавшую за чем-то интересным, происходящим у магазина, и несущиеся оттуда вопли.

«Опять гопники подрались» подумал он, и внедрился в толпу, — он считал что посмотреть на реальную, не киношную драку всегда интересно и поучительно.

Но там не дрались. Явный гоп с крашеным гребнем на голове бил ногами лежащую пожилую тётку, та только охала уже и стонала, — а люди стояли и смотрели на это как в ступоре. Бил зло, во всю силу. Было это настолько мерзко и страшно, что он не выдержал.