Крысиные гонки

Собственно обстановка как обстановка, ничем не выдающаяся, вполне деревенская; одно лишь резко выделяло убранство комнаты из череды почти таких же у Вовчиковых односельчан: одна стена была завешана почётными грамотами в рамочках, в рамочках же вперебивку с грамотами там красовались фотографии — старые, пожелтевшие, даже на вид ломкие; на них были изображены мужчины, женщины, дети; группами и поодиночке, как правило явно позировавшие фотографу, и даже по беглому взгляду на одежду, на причёски, вообще на лица было видно — в основном фото были очень старые.

Наверное большинства этих людей давно уже нет в живых…

Его внимание привлёк портрет мужчины средних лет, в военной гимнастёрке с погонами капитана, с рядом орденов и медалей на груди. Лицом он чем-то неуловимо напоминал старика-хозяина дома. Отец или дядя, подумал Владимир. Всё время пока говорил старик, Владимир неотрывно смотрел на портрет. В глаза капитана-фронтовика. И думал. Это были глаза человека, который видел смерть — много, часто, в самых разных обличьях.

Этот человек наверняка и сам убивал — много, часто, умело. Иначе бы он не выжил, и не смог бы сфотографироваться на портрет — в капитанских погонах, с шеренгой боевых наград на груди. Но это были не глаза убийцы — это были глаза усталого, много повидавшего земледельца, крестьянина; который, случись нужда, откладывал топор или лопату и брал винтовку…

Почему-то мы в своё время решили что всё это в далёком прошлом… — думал он, — Что мир изменился.

Что можно прожить всю жизнь, и ни разу не выстрелить в человека; да и в вообще не брать в руки оружие. А мир всё тот же. Он просто замаскировался, как надевает любую, пусть и весёлую маску для сокрытия лица убийца. А мы думали, это его подлинное лицо: демократия и гуманизм, изобилие разнообразной еды и понятные, «справедливые» правила игры; правоохранители и Суд по Правам Человека… Этому вот, капитану, сказал бы кто в его время, что его потомки будут больше уповать на «законные права» нежели на возможность эти свои права жёстко отстаивать, хотя бы и с оружием в руках. Те же Кристина. Инна. Альбертик. Девчонки из шоу. Впрочем, это не его потомки. Его потомок, родственник, Пётр Иванович, наверняка и помнит, и знает… и потому вон, своё ружьё никому не сдал, и не сдаст наверняка…

— А?.. Вы мне, Пётр Иванович?.. — оторвался от своих размышлений Владимир, — Насчёт людей-то?..