Крысиные гонки

Но только на мгновение. Тут же он вскочил, и выразился грубо и непечатно. Владимира уже не было в комнате.

— Моё ружьё возьми — и быстро туда! — вывел его из мгновенного замешательства возглас старика, — На! Патронташ! Там картечь-шестёрка!..

Последнюю фразу старик выкрикнул в спину уже бегущему по двору Вадиму. В одной руке тот сжимал ружьё старика, в другой был старенький полностью снаряжённый патронташ.

Часто забили в набат возле деревенской конторы.

Старик прислонился плечом к дверному косяку.

— Ну, началось в колхозе утро…

— Ты, Кать, что ножик носишь постоянно — молодец, но ведь и точить надо! Дай-ка… Ну.

Я так и думал — неточенный… режущая кромка замята — ты что, консерву им открывала?.. Давай поточу.

Вовчик достал из бокового набедренного «инструментного» кармана штанов алмазный надфилёк с облитой красной пластмассой рукояткой и принялся править лезвие Катькиного ножа.

Они сидели за столом в «келье» Отца Андрея, куда их отправил подождать его сам священник, сейчас занятый чем-то неотложным.

Хотя они и сообщили батюшке, что и их дело не терпит отлагательств, но для того в данный момент нашлось явно что-то более нужное, и потому они сидели в тесной коморке, для которой вполне подходило определение «келья» уже полчаса, слыша только зычный голос Отца Андрея со двора, где тот громогласно командовал своей немногочисленной паствой.

Вообще Вовчик предполагал, что хитрый поп явно предвидит, о чём пойдёт речь, и потому проводит элемент психологического давления, заставляя пришедших чувствовать себя просителями, мешающими в работе такому вполне успешному хозяйству.

Но делать было нечего, приходилось ждать пока батюшка освободится; и они сидели, поначалу просто рассматривая небогатое убранство комнаты: аккуратно, по-солдатски застеленную кровать в углу, иконы в другом углу с висящей под ними миниатюрной лампадкой; кухонный столик, заставленный разномастной посудой, какие-то мешки и коробки за и под кроватью; облицованный частично обвалившейся фаянсовой плиткой трубу-дымоход от печки с первого этажа — келья Отца Андрея была на втором этаже. Жестяной умывальник с раковиной над мятым ведром; и главное — большой книжный шкаф. Им Вовчик заинтересовался в первую очередь, но вскоре разочарованно отошёл и сел за стоящий посреди комнаты стол рядом с Катей — книги всё больше были «духовные, божественные», всевозможные «жития» и наставления старцев — на данный момент Вовчика это интересовало меньше всего.