Крысиные гонки

Вовчик, конечно же, не сделал ни малейшей попытки открыть дверь, он молился выживальщецкому богу, чтобы они ушли, пусть к другой квартире, но вместо этого на площадке гаркнули:

— Тищенко! Давай эту дверь к чертям! Все — вниз!

Поняв, что сейчас случится что-то страшное, Вовчик спрятался обратно в ванную, затворив за собой дверь, и завернувшись в спальный мешок, постарался вдавиться под ванну, и ему это почти удалось… На входе грохнуло так, что несмотря на закрытую дверь в ванную заложило уши, по квартире затопали; кто-то рванул дверь ванной и заглянул, в щель потянуло вонючим дымом, Вовчик опять привычно уже обмер, но на него не обратили никакого внимания; в комнате рывком распахнули окно, и на кухне тоже, причём и там, и там стёкла лопнули; и вскоре из комнаты и кухни послышались оглушительные вблизи очереди — пулемёт и два автомата.

Стрельба продолжалась, как казалось, бесконечно, перемежаясь в перерывах забористым армейским матом. Военные матом, как понял Вовчик, не ругались, они матом разговаривали, при этом прекрасно друг друга понимали.

Слушая дробное грохотание пулемёта за стеной, Вовчик с ужасом ждал, что в пулемёт сейчас с проспекта залепят из гранатомёта или пушки, и он тут накроется песцовым хвостом за компанию с военными, причём даже не зная кто это такие и за какие идеалы они строчат сейчас из окна его кухни. Но в пулемёт ничем не залепили; через некоторое время в квартиру опять кто-то забежал, грохоча коваными каблуками по паркету, в комнате последовал краткий диалог, весь сплошь состоявший из нецензурщины, и военные застучали каблуками, уходя из вовчикова дома. Никто из них больше в ванную и не заглянул. Стрельба и взрывы на Проспекте не утихла, она просто переместилась туда, ближе к комплексу Дома Провительства.

От военных осталась сорванная входная дверь, разбитые и растоптанные горшки с цветами, выбитые стёкла и горы стреляных гильз. Мобильник с обеденного стола, впрочем, пропал… Когда Вовчик осмелился наконец выползти из ванной, телевизор на кухне по-прежнему работал, только на этот раз на экране была просто заставка.

Как сообщили на следующий день, «здоровые силы общества победили».

Два дня наводил порядок. Через неделю всем, у кого были выбиты стёкла в окнах на проспект, застеклили централизованно — очевидно, чтобы центр выбитыми окнами поменьше напоминал место боевых действий. Насчёт взорванной двери только пожали плечами, — с какой бы, типа, стати? Её с проспекта не видно! — возмущался Вовчик.