Ты посмотри как она извивается и стонет, как она отдаётся и тает от каждой фрикции в ней, от каждого загнанного в неё сантиметра. Она одновременно порочна и невинна, распутна и скромна. Так могут лишь бляди из высшего общества…
Очередной громкий крик Элеоноры и прокатившаяся по комнате волна-отголосок её оргазма, заставила Алекса прерваться и вздрогнуть, а меня лишь зло поморщиться. Кажется, на него Дар Элеоноры действует тоже не так сильно, как на обычных людей.
А вот парней скрутило по полной, они были ближе всего к эпицентру и до этого, опыта общение с таким странным Даром у них явно не было.
Оторвавшись от своей жертвы, они попадали вокруг неё на спины, с умиротворёнными улыбками на лицах, раскинув руки в стороны, конвульсивно подёргиваясь, и фонтанируя в воздух своим семенем. Зрелище было омерзительным!
Эля посмотрела на Алекса полным обожания взглядом и уселась в позу лотоса среди разбросанных мужских тел, не стесняясь своей наготы. То ли ожидая дальнейшей команды хозяина, то ли давая своим партнёрам время на перезарядку.
— Так вот… О чём я? — Стряхнул с себя оцепенение и продолжил отец Майка: — А! А после этого мы сядем с парнями за стол, где они буду очень сговорчивыми и просто шёлковыми, подпишут кое-какие бумаги и станут выполнять мои распоряжения. Всё просто.
— Так это не глупая месть Элеоноре? Это холодный и трезвый расчёт ради дела? — Удивился я.
— Конечно. Я же не просто так здесь сижу и смотрю на этот изврат! — Он снова скривился. — Меня это бесит так же сильно, как и тебя, как я вижу.
— Не так… — Я едва заметно покачал головой. — Точно не так!
— А насчёт мести… Тут ты тоже прав немного. Я ведь уже неделю как привязал её, и успел насладиться местью и сзади, и спереди. И не раз. Да, милая? Тебе ведь понравилось?
Эля кивнула и счастливо улыбнулась — на неё обратил внимание Хозяин!
Я достал визитку девушки с ресепшена, задумчиво покрутил в руках, прочитал имя, выбитое серебряными буквами прямо в металле — Юлия Гаврилова.
Ну что ж, Юлия. Ты помогла мне уже один раз, сейчас поможешь второй…
Я резко ускорился и рванул в сторону обнажённой четвёрки на полу. Слепая ярость, злость, гнев, раздражение, которые застилали мне глаза и проникали под черепную коробку, вырвались на несколько секунд наружу. Я устал их сдерживать.
По пути дважды полоснул металлической визиткой о голую кирпичную стену. Говорят, так сейчас модно, голые стены — шик сезона, какой-то интерьерный изыск.
