* * *Чертанов подъехал к зданию редакции. Глухо выругался, наступив в яму с водой. Почувствовал, как неприятная холодная влага проникла через швы ботинок, мгновенно промочив носки. Весна, туды ее в качель!
Предъявив удостоверение на вахте, он беспрепятственно поднялся на нужный этаж. В редакции царила деловая суета. Мимо него, оживленно разговаривая, прошли две девушки. Одна из них слегка задела его плечом, и Михаил почувствовал, как в ноздри ему шибанул густой аромат французских духов.
— Извините, — окликнул их Чертанов, — вы не подскажете, где мне найти Курдюкова?
Одна из них, что была ближе, внимательно посмотрела на Михаила, словно решала, а нужно ли его удостаивать ответом, и, определившись с выбором, бесцветно произнесла:
— Это Игоря, что ли? Он сидит через комнату.
— И, мгновенно позабыв о визитере, девушки проследовали в противоположный конец коридора.
На массивной двери виднелась лишь табличка с номером комнаты и более никаких определяющих надписей.
Чертанов негромко постучался и шагнул в комнату.
За обычным письменным столом сидел молодой парень и что-то быстро писал.
— Вы ко мне? — деловито осведомился хозяин кабинета, взглянув на вошедшего.
— Если вы, конечно, Курдюков Игорь.
— Да, это я и есть, — с проснувшимся интересом отозвался журналист. — А вы, собственно, по какому делу?
— По личному, приятель, — правый уголок рта Чертанова зловеще пополз вверх. Он повернулся и уверенно закрыл замок на два оборота.
Курдюков испуганно привстал. Журналист оказался высок и чрезвычайно тощ.
— Что вы себе позволяете?! Да я милицию сейчас вызову.
— До тебя, оказывается, сопляк, еще не дошло. Я и есть милиция, — голос Чертанова погрубел. — Всмотрись в меня внимательно.
Курдюков побледнел.
— Вижу, что узнал, — продолжал Михаил. — Я и есть главный герой твоего репортажа. Ну как, оригинал очень отличается от фотографии? Верно, на фотографии я выглядел страшнее, кажется, у меня там были клыки. А я самый что ни на есть обыкновенный. — Чертанов подошел на шаг ближе.
Он едва дотягивал до плеча Курдюкова. Ярость уже хлестала в нем через край. — Однако мне это совсем не помешает выбить из твоей пустой башки мозги, если они там имеются. — Он вытащил из кармана «макаров» и наставил его в лицо журналисту.
Удивительно, но в этот момент в нем словно что-то оборвалось, вмиг атрофировались все чувства. Даже ненависть, которая только что кипела в его душе, куда-то улетучилась. Такое состояние бывает у снайпера, определившегося с целью.
