Иногда к воротам дома подъезжали легковые автомобили, в основном иномарки, которые непременно встречал малоразговорчивый охранник. Перебросившись с гостями несколькими словами, он провожал их в дом.
Можно представить, какое удивление изобразилось бы на лицах соседей, если бы они узнали, что дом занимает не кто иной, как держатель воровского общака.
О пребывании Варяга в Москве знал лишь очень ограниченный круг людей, связанных с ним напрямую деловыми отношениями. И первым посвященным в передвижения Варяга был Константин Игоревич Друщиц.
Ему было немногим более сорока, но глубокие залысины, что смело заползали на самую макушку, и морщины на шее делали его значительно старше. Незаметный, всегда в костюме одного и того же цвета — темно-синем в светлую полоску, — он напоминал младшего научного сотрудника какого-нибудь захудалого НИИ, причем постоянно третируемого строгим шефом. Отчего грудь его изрядно впала, а плечи провисли настолько, как будто к рукам были прицеплены двухпудовые гири.
Но не многие знали, что этот невзрачный человек обладал властью, которая лишь немногим уступала власти хранителя общака. Он был чем-то вроде начальника контрразведки невидимой империи, и не было во всем воровском мире более информированного человека, чем он.
Большинству людей он был известен как Тарантул. Свое погоняло он получил за руки, которые были густо покрыты длинными черными волосами, напоминающими шерсть. Но вряд ли кто из его окружения осмелился бы сравнить его с пауком вслух.
Личностью Константин Игоревич был опасной и мрачной, во всяком случае, последние лет десять. Но доподлинно было известно, что первый свой срок он получил за инакомыслие. А уже на зоне сошелся с блатными и даже одно время был смотрящим Тобольской колонии — что весьма редкий случай для бывшего диссидента. Позже, когда прежняя политическая система скукожилась и вконец обветшала, прежние политзаключенные повыскакивали во власть, как черти из откупоренной бутылки. Люди, с которыми Тарантул когда-то делил пайку в мордовских лагерях, вдруг неожиданно заняли ключевые позиции в обществе, стали возглавлять многочисленные фонды, принялись разрабатывать экономические программы и крепко засели в правительстве.
И чем сильнее внедрялись бывшие зэки во власть, тем значительнее становилась роль самого Тарантула.
Поговаривали, что особенно прочные отношения у него сложились с высшими чинами из МВД, а некоторые из них и вовсе кормились из его рук.
