Любимая забава Гончара состояла в том, чтобы сбивать их накатом, как в кегельбане, и он искренне огорчался, если стеклотара не разбивалась вдребезги с одного броска.
Пока что бутылки были целехонькие, но зато и совершенно пустые, а простую воду Серый не употреблял с тех пор, как только откинулся. Нужно было одеваться и тащиться к киоску на углу, где торговали спиртным двадцать четыре часа в сутки. Серый так и поступил, так что пока все шло по заведенному порядку, разве что «трубы горели» сильнее обычного.
Уже подходя к киоску, он обнаружил, что карманы пусты.
Это был сигнал, и к нему следовало прислушаться или хотя бы насторожиться, но Сергей, подгоняемый жаждой, лишь отмахнулся от предупреждения судьбы и с отчаянностью обреченного зашагал по проторенной дороге.
В киоске его знали. Не далее как три дня назад он был представлен бригадиром немолодому хозяину в качестве «крыши» с правом бесплатного затаривания. Хозяин, еще недавно работавший обыкновенным инженером, скривился от такого накладного знакомства, но возражать не посмел.
Продавцом в киоске работала молодая девушка лет восемнадцати, которая при каждом появлении Серого так пугалась, как будто вместе с пачкой сигарет тот хотел забрать и ее невинность. Избалованное дитя, впервые выбравшееся за порог родительской квартиры. В каждом парне, отбывшем срок, девчушка видела потенциального насильника. Это-то Серого и заводило — сочетание испуганных глаз невинной школьницы с вполне зрелым телом, которое, конечно же, требовало своего.
Настроение у него испортилось в тот самый момент, когда вместо девчушки он увидел перед собой угрюмое лицо хозяина, напоминавшее печеную картошку, которую Серый, кстати, терпеть не мог.
— Мужик, ты бы гулял на свежем воздухе почаще, — процедил он, — а то загнешься раньше времени от нехватки кислорода.
— Ты бы о своем здоровье позаботился, — буркнул владелец киоска, — а то не ровен час загнешься от цирроза печени.
— Не понял, у тебя что, голос прорезался? — опешил Серый.
— Ты, как всегда, пришел за водкой и сигаретами? — вскинул брови хозяин. — Что ж, бери, не смею возражать… — Все обошлось бы, если бы он вовремя прикусил язык. Но не прикусил, прошипев, не удержавшись: — Кровосос.
Лицо Серого окаменело. В висках застучали молоточки.
— Что ты сказал? — спросил он, болезненно морщась.
— Что слышал! — отрезал хозяин, наглея от собственной смелости. — Пособирались тут, шакалы, не напасешься на вас…
Молоточки сменились молотами.
